— Я вижу, вы действительно все продумали. Когда бы вы хотели услышать мой ответ?
— Если честно, то через пять минут. Но, объективно говоря, дело не столь уж срочное. Назовите сами любой срок в разумных пределах.
— Хорошо. Пришлите мне все разработки, финансовые расчеты, все материалы, какими располагаете. Как только ознакомлюсь с ними, сообщу вам свое решение — максимально в недельный срок.
— Благодарю вас. Вот мой личный номер. Можете вызывать меня в любое время.
Морган опустил карточку, переданную ему банкиром, в прорезь коммуникатора и зафиксировал номер в памяти прибора. Решение созрело раньше, чем он вернул карточку владельцу. Если только марсиане не допустили в своих расчетах какой-нибудь серьезной ошибки — а он готов был спорить на любую сумму, что не допустили, — его отставке пришел конец. Он и раньше замечал за собой любопытную особенность: он мог подолгу, мучительно раздумывать над житейскими пустяками — и не ведал сомнений в решающие, поворотные мгновения своей судьбы. Тут он сразу же знал, как поступить, и почти не ошибался.
И все-таки, по крайней мере на этой стадии игры, он предпочел бы не вкладывать столько интеллектуального и эмоционального капитала в предприятие, которое еще вполне может лопнуть как воздушный шарик. Банкир давным-давно распрощался, давно проделал первые километры обратного пути в лунный порт Спокойствия через Осло и космодром Гагарин, а Моргану никак не удавалось взять себя в руки и сосредоточиться на каком-то из занятий, намеченных на долгий северный вечер: в голове, сменяя друг друга, проносились планы на будущее, о котором он два часа назад и не подозревал.
Минут десять он беспокойно ходил из угла в угол, потом, присев к столу, попытался составить список своих обязательств, располагая их в порядке возрастания неотложности. Однако вскоре сознался себе, что не способен сосредоточиться даже на таком простом деле. Его подспудно мучила какая-то неясная мысль, но едва он пробовал сформулировать ее, она тут же ускользала, как знакомое, но еще не запомнившееся иноязычное слово.
Наконец Морган, раздраженно вздохнув, встал из-за стола и вышел на балкон, который опоясывал фасад отеля. Было очень холодно, но безветренно, и минусовая температура бодрила, не вызывая протеста. Небо сверкало звездами, желтый полумесяц плыл навстречу своему отражению в воде фиорда, а сама вода застыла, чуть поблескивая, словно полированное черное дерево.
Тридцать лет назад он стоял здесь, на этом же месте, с девушкой, облик которой, по правде говоря, почти изгладился у него из памяти. Оба они праздновали окончание институтского курса, и, пожалуй, кроме новеньких дипломов, их ничто не соединяло. О серьезном увлечении не было и речи — они были молоды и наслаждались обществом друг друга, вот и все. Но — пути психики неисповедимы — именно это потускневшее воспоминание каким-то образом привело его вновь на берега Тролльсхамн-фиорда в нынешние критические минуты. Что подумал бы двадцатидвухлетний студент, узнай он, что ноги сами заведут его в места былых утех тридцать лет спустя?
И правда, как это следовало бы назвать? Тоской по прошлому? Нет. Жалостью к себе? Тоже нет. Он ни на мгновение не раскаивался, что они с Ингрид полюбовно разошлись, не предложив друг другу даже годичного испытательного брака. Она сделала умеренно несчастными еще троих мужчин, потом нашла себе работу на Луне, и Морган потерял ее из виду. Не исключено, что Ингрид и сейчас там, на этом искристом полумесяце, цвет которого сегодня похож на ее золотые волосы…
Но хватит о ней! Думать надо не о прошлом, а о будущем. Где Марс? Морган не без смущения признался себе, что понятия не имеет, виден ли Марс сегодня вообще. Пробежав взглядом по всей эклиптике, от Луны к блистательному маяку — Венере и далее, инженер не отыскал ничего, что можно было бы отождествить с Красной планетой. Пройдет еще немного времени, и он, ни разу не летавший дальше лунной орбиты, вполне вероятно, увидит собственными глазами пурпурные марсианские пейзажи и крохотные луны, которые несутся над головой, стремительно меняя фазы…