Оставив одну камеру нацеленной прямо вниз, вторую Максина использовала для панорамной съемки. По экрану монитора проплыли леса и поля, потом далекие белые купола Ранапуры, темные воды внутреннего моря. И наконец, Яккагала…
Максина попыталась показать Скалу демонов крупным планом — та приблизилась ровно настолько, что стали заметны руины на вершине. Зеркальная стена пряталась в тени, так же как и Галерея принцесс, — впрочем, показать их с такого расстояния было бы все равно невозможно. Но очертания Садов наслаждений, пруды, дорожки и широкий пограничный ров различались вполне отчетливо.
На мгновение Максину озадачила цепочка крошечных белых султанчиков, однако вскоре она сообразила, что видит сверху еще один символ бесплодного спора Калидасы с богами — так называемые Фонтаны рая. «Интересно, — мелькнула мысль, — что подумал бы король, доведись ему увидеть меня, без малейших усилий поднимающуюся в небеса, к которым он столь тщетно стремился?..»
Прошел уже почти год с тех пор, как Максина в последний раз беседовала с посланником Раджасингхом. Повинуясь внезапному желанию, она вызвала виллу у подножия Скалы.
— Приветствую вас, Джоан, — произнесла она. — Как вам нравится новый вид на Яккагалу?
— Значит, вы таки уломали Моргана. Ну а вам — как вам нравится ваше путешествие?
— Опьяняюще — другого слова не подберу. Ощущения, единственные в своем роде. Уж на чем только не приходилось мне плавать и летать — но это ни на что не похоже.
— И пересечь безжалостное небо…
— Вы о чем?
— Цитирую английского поэта начала двадцатого века:
— Ну что ж, моря вычерпывать мне не приходилось, а небо пересекаю благополучно. Вижу весь остров целиком и даже побережье Индостана. На какой я высоте, Вэн?
— Порядка двенадцати километров, Максина. Кислородная маска надета плотно?
— Плотно. Надеюсь, она не заглушает моего голоса.
— Не волнуйтесь, вас ни с кем не спутаешь. Осталось еще три километра подъема.
— Хватит ли бензина в баке?
— Вполне. Но не пробуйте забираться выше пятнадцати километров, иначе верну вас домой насильно.
— Нет-нет, я буду послушной. Между прочим, примите мои поздравления — это превосходный наблюдательный пункт. Стоит вам захотеть, и от желающих подняться сюда не будет отбоя.
— Мы уже думали об этом. Во всяком случае, связисты и метеорологи забросали нас заявками. Теперь они могут размещать свои датчики и реле на любой высоте, на какой им заблагорассудится. А нам это поможет поправить свой бюджет.
— А я вас вижу! — вдруг перебил Раджасингх, — Только что поймал вас в телескоп. Вот вы машете мне рукой. Ну и как вам наверху, не одиноко?
Как ни непохоже это было на Максину, она ответила не сразу. Потом произнесла негромко:
— Уж во всяком случае не так одиноко, как было, должно быть, Юрию Гагарину. Он летал еще на триста километров выше, но дело не только в этом. Вэн, вы дали миру нечто новое. Пусть небо безжалостно по-прежнему, но вы начали его приручать. И если действительно найдутся люди, которым не вынести такого подъема, могу признаться, что мне их очень жаль.
37
АЛМАЗ ВЕСОМ В ТРИЛЛИОН ТОНН
Многое было сделано за последние семь лет, но сколько еще предстояло сделать! Горы — или по меньшей мере астероиды — были сдвинуты со своих вековечных мест. У Земли был теперь второй естественный спутник, обращающийся чуть выше синхронной орбиты. Правда, он не достигал и километра в поперечнике и к тому же быстро уменьшался в размерах по мере того, как отдавал людям углерод и другие легкие элементы. То, что оставалось — железное ядро, попутные породы и индустриальные шлаки, — должно было образовать противовес, поддерживающий орбитальную башню в «натянутом» состоянии. Так сказать, камешек на конце сорокатысячекилометровой пращи, совершавшей ныне вместе с планетой один оборот за двадцать четыре часа.