Он заранее знал условия сделки и принял их, и ворчать, что в условиях есть не совсем приятные пункты, набранные петитом, теперь было поздно. Любой дурак способен тасовать генетическую колоду, и во все века большинство не пренебрегало такой возможностью. Считать себя избранником истории или нет, он еще не решил, но ведь немногие сумели бы сравняться с ним в том, что он совершил и еще совершит.
За три часа Дэва познакомили с земным вокзалом орбитального подъемника куда подробнее, чем многих именитых визитеров, что ни день наезжающих сюда пачками. Пройдя по туннелю, ведущему от подножия горы к почти завершенной южной платформе, мальчишка успел осмотреть залы для пассажиров и багажа, центральный пост управления и «поворотный круг» — устройство для перевода капсул, прибывших сверху по западному и восточному рельсам, на южный и северный, которые предназначались для движения снизу вверх, с Земли на орбиту. Со дна ствола, что со временем станет оживленной транспортной магистралью, Дэв долго пытался разглядеть далекое жерло; сотни радиорепортеров, благоговейно снижая голос, сравнивали этот ствол с пушкой, нацеленной на звезды. А вопросы, которыми так и сыпал юный гость, буквально вымотали одного за другим троих гидов, прежде чем последний из них с облегчением передал почемучку его дяде.
— Получай своего постреленка, Вэн, — произнес Уоррен Кингсли, доставивший мальчишку скоростным лифтом на усеченную вершину Шри Канды, — Забери его от меня, пока он еще не заявил претензий на мое место.
— Я и не знал, что ты увлекаешься инженерным делом, Дэв.
Тот ответил взглядом, преисполненным обиды — и отчасти удивления.
— Ты что, дядя, не помнишь, какой великолепный конструкторский набор подарил мне к десятилетию?
— Да, конечно, конечно. Я пошутил. — Честно сказать, Морган не то чтобы забыл про этот набор, но просто в нужную минуту не вспомнил о нем. — Тебе здесь не холодно?
Не в пример плотно закутанным взрослым, Дэв отказался даже от обычного легкого термоплаща.
— Нет, спасибо. Что это за самолет? Скоро вы откроете шахту? Можно потрогать ленты?
— Понял, что я имел в виду? — усмехнулся Кингсли.
— Отвечаю на первый вопрос: это личный самолет шейха Абдуллы — он прислал сюда своего сына Фейсала. На второй: шахта будет закрыта до тех пор, пока башня не достигнет вершины — крышка нужна как рабочая площадка и для защиты от дождя. На третий: можешь потрогать ленты, если тебе хочется… Да не беги же ты — бегать на такой высоте вредно!..
— Даже когда тебе двенадцать? — бросил Кингсли, провожая взглядом быстро удаляющуюся спину Дэва.
Спустя какое-то время они нагнали его у якоря на западном склоне горы. Мальчишка, как и многие тысячи побывавших здесь до него, с недоверием воззрился на тонкую тусклосерую ленту, которая вырывалась из земли и взмывала вертикально в небо. Дэв скользнул по ней глазами — вверх, вверх, пока голова не запрокинулась до предела. Морган и Кингсли не стали следовать его примеру, несмотря на отчетливое, не преодоленное за столько лет искушение. Не стали они и предупреждать любознательного мальчугана, что для иных посетителей подобный опыт заканчивался головокружением и обмороком — потом они не могли даже отойти от ленты без посторонней помощи.
Паренек оказался крепким: он пристально вглядывался в зенит почти целую минуту, словно надеялся различить за темно-синим куполом неба тысячи работающих там людей и миллионы тонн подвластных им материалов. Затем он чуть поморщился, закрыл глаза, потряс головой и на миг уставился себе под ноги, будто удостоверяясь, что твердая, надежная земля по-прежнему на своем месте. Осторожно вытянув ру-ку, Дэв погладил узкую тесьму, связавшую планету с ее новой луной.
— А что будет, — спросил он, — если лента порвется?
Ответ, как и вопрос, был не нов, но для большинства оказывался неожиданным.
— Знаешь, почти ничего не будет. Лента в этой точке практически не натянута. Если ее перерезать, она так и останется висеть, покачиваясь на ветру.
Кингсли не утаил гримасы неудовольствия: оба они знали, разумеется, что это явное упрощенчество. В настоящее время каждая из четырех лент испытывала натяжение, равное примерно ста тоннам, — впрочем, им и в самом деле можно было пренебречь в сравнении с расчетными нагрузками той поры, когда система вступит в действие и ленты станут частью башни. В общем-то, не стоило забивать мальчишке голову такими деталями.
Дэв подумал над ответом, потом, эксперимента ради, щелкнул по ленте пальцами, будто хотел сыграть на ней, как на струне. Но раздался лишь сухой, невыразительный стук, который мгновенно замер.