— Если ты ударишь по ней кувалдой, — сказал Морган, — и вернешься сюда же через десять часов, то поспеешь как раз вовремя, чтобы услышать эхо с промежуточной станции.
— Теперь эха уже не слышно, — поправил Кингсли, — Башня поглощает звук.
— Вечно ты все испортишь, Уоррен. Иди сюда, Дэв, — я покажу тебе кое-что по-настоящему интересное.
Они направились к центру круглого стального диска, который венчал гору и запечатывал шахту, как крышка гигантской кастрюли. Здесь, на равном расстоянии от всех четырех лент, которые день за днем вели башню к Земле, стояла маленькая геодезическая хижина — сооружение еще более временное, чем площадка, на которой ее воздвигли. В хижине находился странного вида телескоп, нацеленный прямо вверх и, по всей вероятности, не способный поворачиваться ни в каком другом направлении.
— Сейчас идеальное время для наблюдения — последние минуты перед закатом. Основание башни освещено прямыми лучами солнца.
— Ну уж если ты заговорил о солнце, — вставил Кингсли, — то только взгляни на него сегодня. Пятна еще заметнее, чем прежде.
В голосе его слышалось что-то весьма похожее на благоговение. Он указал на сверкающий сплющенный овал, который постепенно тонул в мареве у западного горизонта. Именно это марево, снижающее яркость светила, позволяло вглядываться в огненную пучину невооруженным глазом.
Давненько — более столетия — не появлялось на Солнце такого множества пятен; они растянулись почти на половину золотого диска, словно он был поражен тяжелой болезнью или иссечен падающими планетами. Между тем даже могучему Юпитеру было бы не по силам нанести солнечной атмосфере такую рану: поперечник самого крупного пятна составлял четверть миллиона километров, и оно свободно поглотило бы сотню таких песчинок, как Земля.
— На сегодня предсказана новая большая выставка северных сияний — профессор Сессюи со своими весельчаками рассчитали все правильно…
— Давайте узнаем, как у них идут дела, — произнес Морган, подкручивая окуляр. — Полюбопытствуй-ка, Дэв…
Мальчуган всмотрелся и произнес:
— Вижу четыре ленты, уходящие вдаль, — я хотел сказать, вверх, — пока они не исчезают из поля зрения.
— А в середине ничего нет?
Еще пауза.
— Ничего. Никаких следов башни.
— Так и должно быть. До нее еще шестьсот километров, и телескоп включен на минимальную мощность. Теперь я наращиваю увеличение. Застегните привязные ремни…
Дэв улыбнулся этому старинному штампу, знакомому ему по многим историческим драмам. И все же он сперва не замечал никаких изменений, разве что четыре линии, сходящиеся в центре поля, стали казаться слегка размытыми. Минуло секунд пять, прежде чем он понял, что под этим углом зрения — точно вверх вдоль оси башни — и нельзя заметить никаких изменений: ленты выглядят одинаково в любой точке по всей своей длине.
И вдруг, внезапно — он ожидал этого и все-таки вздрогнул — из пустоты возникло крошечное яркое пятнышко в самом центре поля. Возникло и начало расти на глазах, и к Дэву впервые пришло ощущение скорости.
Через несколько секунд он смог различить маленький кружок — нет, теперь уже глаза, как и мозг, поверили, что это не круг, а квадрат. Он смотрел строго вверх на основание башни, ползущей к Земле по направляющим лентам со скоростью примерно два километра в день. Сами ленты теперь исчезли из поля зрения — они были слишком узкими, чтобы различать их на таком расстоянии. Но квадрат, волшебным образом подвешенный в небе, продолжал расти, хотя при сильном увеличении и становился расплывчатым.
— Что ты видишь? — осведомился Морган.
— Яркий квадратик.
— Правильно. Это нижняя оконечность башни в прямых солнечных лучах. Когда здесь стемнеет, она будет видна невооруженным глазом еще в течение часа, прежде чем попадет в земную тень. Ну а еще что видишь?..
— Ничего, — ответил Дэв после долгой паузы.
— Приглядись. Ученые решили навестить нижнюю часть башни и установить там свое оборудование. Они как раз спустились с промежуточной станции. Если всмотришься попристальнее, увидишь их капсулу — она на южном пути, это значит, на изображении справа. Ищи рядом с башней небольшую яркую точку…
— Извини, дядя, я ее не нахожу. Взгляни сам…
— Быть может, видимость ухудшилась. Иногда и башня становится неразличимой, хотя в атмосфере вроде бы…