Когда на доске в третий раз вспыхнул сигнал «Пожар в батарейном отсеке», Чанг выключил его без колебаний. Настоящий пожар, вне сомнения, давно привел бы в действие огнетушители; если уж начистоту, то пилот иногда побаивался, как бы эти сигары не запенились без нужды. Ясно, что на борту творилось что-то неладное, и особые сомнения вызывала система подзарядки батарей. Как только путешествие будет окончено и моторы выключены, он залезет в машинное отделение и ревизует все по старинке — на глаз и на ощупь.
Первым прибором, которому он действительно поверил, оказался нос. До цели оставалось чуть более километра, когда из-под панели выползла тонкая струйка дыма; он уставился на нее с недоумением, а какая-то холодно-аналитическая часть мозга тут же шепнула: «Спасибо еще, что это случилось только сейчас, в самом конце маршрута!..»
Потом он вспомнил, какая бездна энергии была накоплена при торможении, и его пронзила страшная догадка. По-видимому, не сработали предохранительные цепи и батареи получили избыточный заряд. Автоматика отключила их одну за другой, ионосферный шторм также сказал свое слово, и готово дело — неодушевленные устройства в очередной раз своевольно вышли из повиновения.
Чанг резко нажал на кнопку, командующую огнетушителями в батарейном отсеке; по крайней мере, она не отказала, он услышал за переборкой сдавленный рокот вырвавшегося на волю азота. Секунд через десять он открыл люк, чтобы выбросить газ из отсека в пространство — и вместе с газом, как он надеялся, большую часть тепловой энергии пожара. Люк также подчинился без капризов, и Чанг впервые в жизни испытал облегчение, услышав, как воздух с визгом вырывается из доверенного его заботам космического аппарата; он дорого бы дал за то, чтобы первый опыт такого рода оказался и последним.
Не полагаясь на автоматические тормоза, он провел капсулу по финальному отрезку пути вручную; к счастью, тренировки не забылись, зрение не подкачало, и вагончик замер в каком-то сантиметре от буферного отражателя в конце рельсовой прорези. Спешно сомкнув воздушные шлюзы, Чанг и его подчиненные проволокли по соединительному патрубку запасы пищи и снаряжение…
…И профессора Сессюи, который все порывался вернуться за своими драгоценными инструментами, — его удалось усмирить лишь объединенными усилиями пилота, бортинженера и стюарда. Люк воздушного шлюза был запечатан за три секунды до того, как переборка, разделяющая кабину пилота и машинное отделение, лопнула под натиском огня.
Теперь беглецам не оставалось, собственно, ничего другого, кроме как ждать в мрачной комнате пятнадцать на пятнадцать метров, по существу не отличающейся от большой тюремной камеры, в надежде, что пожар утихнет сам собой. К счастью для душевного состояния пассажиров, только Чанг с бортинженером понимали, что полностью заряженные батареи по своей энергетической емкости равны большой химической бомбе и эта бомба весело тикает в двух шагах от них, за стеной башни.
Через десять минут после их поспешного прибытия бомба взорвалась. Раздался глухой удар, башня чуть содрогнулась, затем последовал скрежет раздираемого на части металла. Это прозвучало не очень впечатляюще, но сердце каждого будто сдавила холодная рука: единственное средство транспорта, связывавшее их с цивилизацией, погибло безвозвратно, оставив доверившихся ему людей в двадцати пяти тысячах километров от помощи.
Еще один, более продолжительный взрыв — и тишина: беглецы догадались, что капсула оторвалась от башни. Еще не оправившись от потрясения, они принялись обследовать свои запасы и мало-помалу начали сознавать, что их чудесное спасение, возможно, не принесло им никаких выгод.
44
ГРОТ ПОСРЕДИ НЕБА
Глубоко в недрах священной горы, среди приборных панелей, передающей и записывающей аппаратуры наземного центра управления Морган и его ближайшие помощники собрались вокруг голографического изображения нижней части орбитальной башни в одну десятую натуральной величины. Изображение было совершенным, виднелись даже тонкие полоски направляющих лент, выступающих за край «подвала» по всем четырем его углам. Полоски исчезали в воздухе над самым полом, и было нелегко представить себе, что и в таком уменьшенном масштабе им надлежало бы тянуться еще на шестьдесят километров — вниз и вниз, а затем сквозь земную кору.