На этот раз встряска была сокрушительной по силе, и вибрация утихла не сразу. Морган готов был поручиться, что вот-вот почувствует — или услышит, — как, не выдержав, рвется лента. И нисколько не удивился, когда зеркало подтвердило, что батарея не сдвинулась ни на йоту.
Уоррена Кингсли это как будто не очень встревожило.
— Вероятно, потребуется три или даже четыре попытки…
Моргана так и подмывало съехидничать: «Тебе что, очень хочется занять мою должность?..» — но, поразмыслив, он счел за благо промолчать. Уоррена такая шпилька лишь позабавила бы, а вот остальные, неровен час, поняли бы ее превратно.
Однако после третьего рывка — Моргану померещилось, что «паучок» пролетел многие километры, хотя на самом деле падение не превысило тридцати метров, — оптимизм Уоррена начал увядать. Становилось ясно, что затея провалилась.
— Передай мои поздравления поставщикам, приславшим эту скобу, — сухо произнес Морган, — Что предложишь теперь? Выждать три секунды, прежде чем ударить по тормозам?
Он ощутил, почти увидел, как Уоррен покачал головой.
— Слишком велик риск. Я беспокоюсь не столько за ленту, сколько за тормозной механизм. Как-никак на подобные рывки он не рассчитан.
— Ну ладно, попытка действительно не пытка, — ответил Морган, смягчаясь — Но я еще не сдался. Будь я проклят, если меня остановит какая-то гайка, к тому же прикрученная под самым моим носом! Я намерен высунуться наружу и отвернуть ее.
50
СВЕТЛЯЧКИ
01.15:24
Говорит «Френдшип-7». Попытаюсь описать, что вижу вокруг. Нахожусь в потоке мельчайших частиц, которые сверкают, будто светятся изнутри… Они летят следом за кораблем и похожи на звездочки. Вот сейчас мимо иллюминатора пронеслось целое облако звездочек…
01.16:10
Они постепенно отстают, но очень медленно, со скоростью не более пяти-шести километров в час…
01.19:38
За бортом только что взошло солнце… и едва я выглянул из иллюминатора, как увидел, что вокруг корабля кружатся буквально тысячи крохотных светящихся капелек…
В скафандрах прежних конструкций о том, чтобы дотянуться до этого барашка, не могло быть и речи. И даже в новейшем гибком костюме, который сидел на плечах Моргана ладно, как трико, эта задача могла оказаться не из легких — но, по крайней мере, попытка не была заведомо обречена на провал.
С предельной тщательностью — ведь от этой тщательности зависела теперь жизнь, и не только его собственная, — он повторил про себя последовательность намеченных действий. Первым делом проверить герметичность скафандра, затем разгерметизировать кабину и открыть люк, который, к счастью, доходил почти до самого пола. Потом расстегнуть привязные ремни, стать на колени — если удастся! — и нащупать под днищем треклятый барашек. Все будет зависеть от того, туго ли он прикручен. На борту «паучка» не было никаких инструментов, однако Морган полагался на силу пальцев, которые вполне могли, даже в перчатках, заменить небольшой гаечный ключ.
Он уже намеревался передать план своих действий на пост управления — на случай, если кто-нибудь заметит грубую промашку, — как ощутил вполне определенный позыв. Можно было бы, конечно, и потерпеть, но, в сущности, зачем? Воспользуйся он соответствующим устройством на борту капсулы — и тогда не придется возиться с непривычными приспособлениями, вмонтированными в скафандр…
Наконец он притронулся к кнопке сброса отходов — и не на шутку испугался, когда под днищем послышался несильный, но отчетливый взрыв. К величайшему его изумлению, вокруг «паучка» образовалось облачко мерцающих звездочек, словно из небытия возникла микроскопическая галактика. Моргану показалось, что на какую-то долю секунды звездочки зависли рядом с ним без движения; потом они начали падать вниз стремительно, будто камушки. Несколько секунд — и «галактика», превратившись в точку, скрылась из глаз.
Ничто не могло бы доказать инженеру с большей очевидностью тот факт, что он все еще пленник гравитационного поля Земли. Теперь он припомнил, как на заре космической эры астронавты сначала с недоумением, а позже со смехом следили за ореолом из ледяных кристалликов, который сопровождал их в полетах вокруг Земли; зубоскалы придумали кристалликам прозвище — «созвездие Урион». Но здесь такое не повторилось и не могло повториться: что бы Морган ни обронил отсюда, даже пушинку, она сразу устремится вниз и сгорит в атмосфере. Он и хотел бы, да не мог забыть, что, поднявшись на космическую высоту, вовсе не стал астронавтом, блаженствующим в невесомости. Он был всего-навсего квартирантом в здании высотой четыреста километров, и теперь квартирант надумал открыть окно и свеситься над бездной.