51
НАД БЕЗДНОЙ
Несмотря на холод и неприютность вершины, толпа все прибывала. Какая-то колдовская сила исходила от этой блестящей звезды в зените, которая притягивала к себе не только лазерный луч со станции «Кинте», но и мысли всего человечества. И каждый гость вершины сразу же по прибытии подходил к северной ленте и гладил ее не то смущенно, не то вызывающе, как бы признаваясь себе: «Понимаю, что это глупо, но сейчас я чувствую себя заодно с Морганом». Затем гости один за другим отступали в сторону бара с кофеваркой и стояли молча, прислушиваясь к громкоговорителям. О семерых, укрывшихся в «подвале», не слышно было ничего нового: они спали — или старались заснуть — в надежде сберечь кислород. Поскольку Морган еще не слишком запаздывал, им решили ничего не сообщать, но через час-другой они, без сомнения, сами начнут вызывать промежуточную и недоуменно спрашивать, что случилось.
Максина Дюваль также явилась на Шри Канду собственной персоной, но опоздала к отправлению «паучка» ровно на десять минут. В былые времена такая досадная неудача привела бы ее в ярость; сегодня она лишь пожала плечами и утешилась мыслью, что будет первой, кто проинтервьюирует Моргана по возвращении. Уоррен Кингсли даже не разрешил ей перемолвиться с ним словом — она покорно снесла и это. Ничего не попишешь, она стареет…
Последние пять минут единственной вестью с борта капсулы были монотонные команды: Морган под опекой специалистов с промежуточной проверял надежность скафандра. Наконец проверка завершилась, и все затаили дыхание в ожидании следующего, решающего шага.
— Выкачиваю воздух, — сообщил Морган, и ему вторило слабое эхо: он опустил лицевую пластину шлема. — Давление в кабине ноль. Дышу нормально. — Тридцатисекундная пауза, затем: — Открываю люк. Открыл. Отстегиваю ремни…
Слушатели на вершине, затаив дыхание, непроизвольно сжались. Каждый из них мысленно был сейчас наверху, в капсуле, один на один с разверзшейся перед ним пустотой.
— Пряжка раскрылась. Вытягиваю ноги. Признаться, здесь тесновато…
— Могу теперь оценить скафандр по достоинству — он действительно очень гибок. Подтягиваюсь к люку. Не беспокойтесь — я обернул привязной ремень вокруг левой руки…
— А наклоняться в скафандре, оказывается, все-таки нелегко. Зато я вижу этот чертов барашек. Вот он, прямо перед глазами. Попробую до него дотянуться…
— Стал на колени. Не слишком-то удобно, но я его достал. Посмотрим, захочет ли он вращаться…
У слушателей вырвался одновременный вздох облегчения.
— Никаких затруднений. Отворачивается как по маслу. Уже два полных витка… Еще один… Осталось совсем чуть-чуть… Нарезка кончилась… Эй, поберегись!..
Взрыв аплодисментов, радостные восклицания; кто-то прикрыл голову в притворном испуге. Нашлись и такие, кто не понимал, что падение с такой высоты продолжается пять минут и барашек приземлится далеко в стороне, — они не на шутку встревожились. Единственным, кто не торопился примкнуть к общей радости, был Уоррен Кингсли.
— Подождите, — шепнул он Максине. — Барашек — это еще не все…
Прошло двадцать секунд… минута… две минуты…
— Пустой номер! — произнес наконец Морган, и голос у него сорвался от гнева и досады. — Скоба ни с места. Собственный вес прижимает батарею к нарезке. А может, во время рывков скоба приварилась к болту…
— Возвращайся к нам сразу, как только сможешь, — предложил Кингсли. — Мы уже заказали новую навесную батарею. Полная замена источников питания займет не больше часа. Это значит, что до «подвала» мы доберемся — дай прикинуть — часиков через шесть. Если, конечно, не случится новых неприятностей…
«В том-то все и дело, — подумал Морган. — И я ни за что не повел бы „паучка“ в новый рейс без тщательной проверки тормозного механизма, расшатанного рывками…» Он мог бы добавить, что и сам не посмел бы выйти в повторный рейс: сказывалось напряжение последних часов, мозг и тело налились усталостью, — а ему так нужны были сейчас свежесть мускулов и ясность мысли!