Морган надеялся, что этой долгой, но спокойной четверти часа окажется довольно, чтобы угомонить «охранительницу». Но к исходу тринадцатой-четырнадцатой минуты события заставили его понять, как чувствует себя муравей под занесенным над ним кованым сапогом. Будто сама небесная твердь навалилась ему на плечи; секунду назад основание башни находилось еще в нескольких метрах, а через мгновение он ощутил сотрясение и лязг стыковки.
Многое теперь зависело от мастерства и аккуратности, с какими инженеры и техники сделали свое дело многие годы назад. Если захваты не сойдутся с должной точностью; если запорный механизм не сработает так, как надо; если шов окажется негерметичным… До Моргана доносилось множество разнообразных звуков, но он не знал, как их истолковать.
И вдруг, словно сигнал победы, на мертвой приборной панели вспыхнуло табло «Стыковка завершена». Наступили те десять секунд, в течение которых телескопические рычаги еще способны компенсировать движение башни; Морган выждал половину этого срока и осторожно отпустил тормоза. Он приготовился к тому, чтобы мгновенно включить их снова, если «паучок» начнет падать, — но нет, приборы сказали правду. Башня и капсула слились воедино. Осталось лишь преодолеть десяток ступеней по вертикальному трапу, и он наконец достигнет цели.
Послав отчет торжествующим слушателям на Шри Канде и на промежуточной станции, Морган провел еще минуту не шевелясь, чтобы восстановить дыхание. Предстоящее посещение «подвала» было для него вторым, но странно было не это, а то, что первое почти стерлось из его памяти. Двенадцать лет назад в тридцати шести тысячах километров отсюда, в «подвале» состоялся небольшой банкет по случаю, если можно так выразиться, «закладки фундамента». Банкет (вместо рюмок тюбики, как в невесомости) сопровождался бесчисленными тостами — ведь эта часть башни была не только первой по времени сооружения, но и первой, которая после долгого спуска с орбиты соприкоснется с Землей. Повод казался достойным церемонии, и Морган припомнил, что даже злейший его враг, сенатор Коллинз, счел необходимым принять приглашение и пожелать строителям успеха в речи, не лишенной колкостей, но в целом вполне дружелюбной. Нынешнее событие, право же, давало не меньший повод для торжества.
Морган слышал, как узники приветствуют своего спасителя, барабаня пальцами по внутренней дверце шлюза. Он расстегнул ремень, кое-как выкарабкался из кресла и поднялся по трапу. Верхний люк капсулы оказал его пальцам лишь символическое сопротивление — силы, объединившиеся против него, прежде чем сложить оружие, в последний раз дали о себе знать. Резкий свист, давление в кабине и переходной камере выравнялось — и вот круглая дверца откинулась и чьи-то руки помогли ему подняться в «подвал»… Сделав первый глоток спертого, зловонного воздуха, Морган удивился, как люди здесь могут быть еще живы; откажись он от своей миссии — и повторная попытка наверняка оказалась бы ненужной….
Голые, унылые стены «подвала» были освещены лампами дневного света: более десяти лет солнечные батареи накапливали и высвобождали энергию, пока наконец их долготерпение не пригодилось попавшим в беду. И Морган увидел сцену, словно скопированную со старых военных фильмов: несчастные, оборванные беглецы из разрушенного города сгрудились в бомбоубежище с теми немногими пожитками, какие им удалось спасти. Впрочем, пожитки военных времен не носили бы на себе надписей и этикеток «Служба запуска», «Корпорация лунных отелей», «Собственность Республики Марс» или повсеместно распространенного предупреждения «Не выносить в вакуум». И люди военных времен не радовались бы так, как эти семеро: даже те, кто лежал, сберегая кислород, улыбнулись Моргану и помахали ему рукой. Но едва он успел ответить на приветствие, ноги у него подкосились и все вокруг померкло… Никогда прежде он не падал в обморок, и, когда поток холодного кислорода вернул его к жизни, первым чувством Моргана было сильное смущение. Постепенно восстановилось зрение, и он увидел вокруг себя незнакомые лица в масках. На миг ему померещилось, что он в больнице, потом восприятие действительности вернулось полностью. Конечно же, пока он лежал в беспамятстве, из капсулы извлекли ее драгоценный груз.
Маски, привезенные с Земли, представляли собой как бы молекулярные ситечки: закрывая рот и нос, они пропускали кислород, но задерживали поступающий извне углекислый газ. Внешне простенькие, хотя и очень сложные в изготовлении, эти маски позволяли людям выжить в атмосфере, которая иначе вызывала мгновенное отравление. Правда, дышать с маской на лице становилось труднее — но природа никогда ничего не преподносит даром, а такая цена была не столь уж высока…