Во сне его преследовали кошмары. Он будто бы корчился в конвульсиях на полу собственной машины, голова будто бы раскалывалась так, что вот-вот взорвется, а откуда-то сверху, как бы с облака, за ним с жалостью, участливо наблюдал Анонимус и печально говорил кому-то: «Выжили лишь несколько мышей. В большинстве своем они беспомощно лежали на боку, сотрясаясь в судорогах». Потом Анонимус переводил грустный, сочувственный взгляд на Серегу и объяснял: «Он был молод и безрассудно глуп. Романтический ветер гулял у него в голове». И тут же добавлял: «Правильно доносчик сделал, что настучал - возможно, человеческую жизнь спас!». Затем перед глазами Сереги будто бы фейерверком взметнулся столб искр, ослепила яркая белая вспышка, и Серега понял, что он умер и теперь будто бы несется куда-то ввысь по черному звездному небу, стремительно приближаясь к огромной кованой двери, ведущей в неземные, тайные миры. Серегу охватило любопытство: что скрывается за дверью – рай или ад? Он заглянул в щелку, но решительно ничего невозможно было разглядеть – только еле слышно из-за кованой двери доносилась красивая, чем-то знакомая мелодия.
Серега разлепил тяжелые веки. Он лежал на боку, под сиденьем, на полу машины и бился в судорогах; голова готова была взорваться от непереносимой боли, а из кармана куртки тренькал мобильный телефон, играя любимую Серегину мелодию, назначенную на Милкины звонки. Разговаривать не было ни малейшего желания. Хотелось лишь одного: чтобы его оставили наконец в покое, дали досмотреть сон и узнать, какая тайна скрывается за кованой дверью.
Серега нажал на кнопку отбоя и вновь закрыл глаза. Но сон улетучился. Перестала взрываться голова, конвульсии тела сменились мелкой дрожью в руках. По всему его существу разлилась безразличная апатия и бесконечная усталость.
Снова затренькал телефон.
- Алло! – прохрипел в трубку Серега.
- Сереженька! - раздался в мобильнике тревожный Милкин голос. – Слава богу, ты прорезался! Я несколько часов пытаюсь до тебя дозвониться! Уже собиралась по реанимациям разыскивать! Ты жив там?
- Более-менее, - глухо отозвался Серега.
- Ты где сейчас? – спросила Милка.
Серега не сразу нашелся, как ответить. Он почти утыкался носом в педаль тормоза, над ним нависал руль, а на плечо больно давил низ сиденья.
- В машине, - честно сказал Серега.
- Слушай, прямо сейчас подъехать сможешь? – спросила Милка. – Есть к тебе серьезный разговор.
Серега не был в состоянии не то что куда-то ехать, а просто двигать рукой или ногой.
- Давай в следующий раз, а? – устало попросил он. – Может, завтра?
- Нет, сегодня, сейчас! – настаивала Милка. – Зря что ли я с работы отпрашивалась! Ты же на машине, чего тебе стоит? Кафешку рядом с Градской клиникой знаешь? Буду тебя там ждать. Всё! Жду! Пока!
Серега еще немного полежал на полу машины, приходя в себя и собираясь с силами. Затем с трудом, кряхтя и постанывая, взобрался на водительское сиденье. Реакция была заторможена, глаза с трудом фокусировались, руки дрожали, будто он кур воровал. Сейчас бы выпить пива – и на диван! Но перезванивать и отказывать Милке не было сил. Серега вздохнул и включил зажигание. «Ничего, - решил он. – С божьей помощью, авось как-нибудь доеду».
Ехал Серега аккуратно и медленно, как будто сдавал экзамен по вождению в ГИБДД. Плелся с черепашьей скоростью в крайнем правом ряду; на всякий случай начинал тормозить за версту от светофоров - и, слава тебе господи, никого не сшиб, ни с кем не «поцеловался», не врезался в столб. Добравшись до места, с облегчением вытер пот со лба. Остановил машину напротив кафешки и посигналил.
Милка сидела за столиком перед чашкой кофе. Помахала Сереге рукой, расплатилась с официантом и направилась к машине.
- А где путанский лимузин? – спросила она.
- Выбросил на помойку, раз тебе не понравился…- натужно пошутил Серега.
- И правильно сделал! – одобрила Милка. Она нежно погладила капот Серегиной старой машины, будто славного, милого, хоть и потрепанного жизнью кота. Плюхнулась на сиденье, закрыла глаза, втягивая в себя воздух, и зажмурилась от удовольствия. – Ну вот, совсем другое дело! Нормальная машина, а не надушенный членовоз!
Она повернулась к Сереге и ахнула:
- Что у тебя с лицом? Бедненький! Откуда столько ссадин?!
- Упал, - сказал Серега.
- Это как же надо упасть, чтобы все лицо так разбить? - спросила Милка – «Я упала с самосвала, тормозила головой». Про тебя прибаутка?