- Нет! – угрюмо сказал Барто. – Не буду я рисковать. К черту!
Серега разозлился.
- Кто бахвалился, что машина работает? Деньги взял? Взял! Теперь давай отрабатывай.
Он решительно направился к капсуле. Барто пытался ему помешать, но Серега оттолкнул его в сторону и залез внутрь машины. Проведя пальцами по передней панели, нащупал неровность. Зацепил ее ногтем, и панель откинулась назад, обнажив пару манометров, несколько светодиодов и тумблер.
- Ага! – торжествующе сказал Серега. – Машинка-то, как видно, включается изнутри. Тогда ты вообще не нужен. Отвали! От винта!
Он захлопнул прозрачную крышку капсулы, улегся поудобней и включил тумблер.
4.
Капсула вдрогнула, и раздалось едва слышное шипение с присвистом, как бывает перед началом раскручивания центрифуги. Ожила передняя панель: запрыгали стрелки на манометрах, замерцали светодиоды. По центру панели попеременно стали мигать две разнонаправленные стрелки: одна показывала влево, другая вправо. Серега сообразил, что нужно выбирать направления перемещения во времени – вперед или назад. Тэк-с, куда будем перемещаться? Конечно, вперед! И только вперед! Серега ткнул пальцем в стрелку, указывающую вправо, и вторая стрелка тотчас погасла. Машину слегка тряхануло, и центрифужное шипение усилилось, переходя почти в свист, отчего у Сереги заложило в ушах. Затем капсула внезапно завибрировала, причем так мелко и противно, что Сереге показалось, будто в теле у него задрожали все внутренности. Непроизвольно застучали зубы, тело отяжелело. Содержимое желудка поднялось к горлу, как будто он летел на самолете, угодившем в воздушную яму. Шипение постепенно перешло в гул, который стал угрожающе нарастать. Серега почувствовал жар, дрожь, тошноту. Голова раскалывалась от боли. И одновременно накатило безвольное равнодушие. Любое движение причиняло боль, хотелось лежать не шевелясь и послать мир к чертовой бабушке. Сознание понемногу помутилось, в глазах потемнело, и Серега потерял сознание.
Из отключки его вывели истошные крики Васи Барто, который молотил кулаками по крышке капсулы. Машина теперь вибрировала так сильно, что, казалось, вот-вот перевернется, гул закладывал уши, и внутри капсулы ощущался сильный запах гари.
- Выключай ее на хрен! – орал Барто. – Выключай, дебил! Взорвется щас!!!
Серега попытался двинуть ставшей тяжелой, как чугун, рукой, и не смог. Сделал над собой усилие, и вскрикнув от боли, перекинул кисть на переднюю панель. Пальцами, на ощупь, нашел тумблер. Глаза слезились, сердце гулко стучало, сознание ускользало. Последним напряжением воли Серега щелкнул тумблером.
Гул смолк, машина перестала вибрировать и воцарилась тишина. Остались лишь запах гари, тяжесть в теле и невыносимая головная боль. Вася Барто колотил в купол капсулы, о чем-то кричал, но у Сереги не было сил двинуть даже мизинцем. Тогда Барто на секунду куда-то исчез, а через пару мгновений послышался тихое гудение мотора морозильной камеры. Внутри капсулы повеяло прохладой, и к Сереге стали понемногу возвращаться силы. Он приподнялся и откинул прозрачную крышку. Подбежавший Барто помог вылезти наружу.
- Ну ты и дебил! – говорил Барто. – Предупреждал ведь тебя, урода: не лезь! А я теперь отвечай!
Настроение Васи резко изменилось, смотрел он теперь волком. Серега, пытаясь немного оклематься, сел было на пол, прислонившись к ножке стола, но Барто не позволил.
- Слушай, друг, - сказал он неприязненно. – Доэкспериментировался? Доволен? Пора и честь знать. У меня рабочий день кончился. Хватит! Давай выметайся!
- Может, еще по пивку, - пытался пошутить Серега.
- Да иди ты со своим пивком! Выметайся! Я тебя не знаю, ты здесь не был, машину я не включал – понял?!
Серега через силу поднялся на ноги и, шатаясь, вышел из павильона.
5.
На свежем воздухе ему стало немного легче. Серега постоял с минуту, прислонясь к близстоящему дереву. Переждал, пока утихнет бешено бухающее сердце и перестанут плыть круги перед глазами. Немного переведя дух, он побрел по аллее, подальше от павильона. Каждый шаг давался с мучительным трудом, ноги как чугуном налились, к горлу подкатывала тошнота. Серега вдруг почувствовал страшную слабость. Ну вот! Только не хватало грохнуться прямо здесь, на асфальте, на глазах у изумленной публики! На счастье впереди показалась боковая аллея, куда Серега тотчас же и свернул. Еще через десяток метров в кустарнике обозначилась парковая скамейка. Серега из последних сил доковылял до нее, плюхнулся на дощатое сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза. Под сомкнутыми веками поплыли красные круги, будто рябь от барахтающегося в клюквенном соке поплавка, затем взорвался сноп ярких искр, словно в голове устроили фейерверк, а вслед за этим все погасло, и Серега снова потерял сознание.