Серега сидел и только глазами хлопал, не в силах вымолвить ни слова.
- Еще вопросы будут? – бросив взгляд на часы, спросила Милка. И с удовлетворением констатировала: - Вопросов больше нет. Тогда быстрей одевайся, а то завтра совсем остынет. Вот видишь, как классно все получилось! А ты, дурачок, боялся…
ЭПИЛОГ
Прошел год, и Серегу стало не узнать. Просто удивительно, насколько благотворно может повлиять на человека совместная жизнь с умной и заботливой женой. Серега забыл, что такое гудящая с бодуна голова, не представлял себе, как можно было питаться по утрам одной яичницей и жить в вечном бедламе. К тому же Серега нежно привязался к своей прелестной маленькой дочурке, души в ней не чаял и не мог вообразить без нее своего существования. Он поздоровел, посвежел. Регулярная шефская помощь Милке, в виде прогулок с дочкой в коляске, помогла справиться с появившейся было от курева одышкой, а заодно и избавиться от намечающегося пивного животика.
И все у Сереги теперь было хорошо. Он и думать забыл о невыносимо мучительных и смертельно опасных барахтаньях между настоящим и будущим. А прежние его авантюры со смещением во времени напоминали о себе лишь редкими вспышками страха сродни клаустрофобии: Серега чувствовал себя неуютно, когда приходилось оставаться одному. Но Милка зорко следила, чтобы в одиночестве он пребывал как можно реже.
Спал теперь Серега отлично и всегда пробуждался в прекрасном настроении духа от лучезарной Милкиной улыбки. И лишь время от времени, крайне редко, его посещали странные сны – мрачные и одновременно заманчивые. Ему снилось, будто он пробуждается утром в одиночестве, перемещается на час вперед в будущее, получает тем самым офигительную фору перед обычными людьми, и в результате срывает умопомрачительный куш в казино Монте-Карло. Разумеется, его тут же хватает кандрашка, и он умирает в чудовищных конвульсиях. Но зато похороны ему устраивают пышные, роскошные, при огромном стечении народа. Ораторы, утирая слезы, в восхищении восклицают: «О, это был необыкновенный человек! Не какой-нибудь хухры-мухры, а провидец! Он войдет в историю как прорицатель, который перед смертью разорил Монте-Карло! Да будет земля ему пухом!..» Серега просыпался в холодном поту, но тут же дрожащей от смятения рукой находил посапывавшую рядом Милку, успокаивался и вновь засыпал.
Но как-то раз Серега проснулся среди ночи и не обнаружил около себя Милки – вероятно, она отлучилась на минутку в другую комнату, к кроватке их маленькой дочки. Серега оцепенел от ужаса: в полной панике он ждал, что его вот-вот хватит неминуемый инсульт. Однако прошло одно мгновение, другое, третье – и ничего не случилось. Даже голова не заболела. Серега прислушался к своим ощущениям. Ни малейших, даже самых смутных, признаков попадания в пограничную с будущим зону он не почувствовал.
Серега испустил вздох облегчения. По всему выходило, что кондрашка от пробуждения в одиночку ему больше не грозила. А что у нас со временем? Произошло ли его смещение на час вперед? Серега перегнулся через кровать и включил ночник. Будильник показывал три часа. Как проверить, произошел ли временной сдвиг?
Пока Серега ломал голову над этим вопросом, за дверью послышались торопливые шаги. Он выключил ночник, откинулся назад в постель и притворился спящим. Вошла запыхавшаяся Милка. Слегка потрепала Серегу по волосам, словно восстанавливая контакт, прерванный ее короткой отлучкой, и осторожно легла рядом. Серега сделал вид, что проснулся.
- Который час? - спросил он сонным голосом.
Милка зажгла и тут же погасила ночник.
- Рано еще, - сказала она. – Всего три часа ночи. Спи!
Та-ак… Значит, время туда-сюда не скакнуло. Серега полежал немного без сна, обдумывая новый для себя расклад обстоятельств. Ну что ж, смещения времени больше не происходило. И это было, конечно же, классно: теперь он мог не бояться оставаться в одиночестве! Но к чувству радости примешивалась и досада: отныне прости-прощай путешествия в будущее, прощай фора перед обычными людишками, прощай мечты о легких шальных деньгах и богемной романтике! Теперь Серега сам превратился в обычного, заурядного, ничем не выделяющегося человечка. И как с таким сознанием жить?..
Он опять прислушался к своим новым ощущениям. Испытал удовольствие от хрустящих крахмальных простыней. Заново восхитился чудесным запахом Милкиных волос. Вспомнил, как страстно и сладко начиналась у них с Милкой эта ночь. Предвкусил, как утром вновь проснется от лучистой Милкиной улыбки и как затем умилится обращенному к нему радостному гугуканью малютки-дочери.