– Что ты им сказала? – поинтересовалась Арина. Она удивленно смотрела на Миру и теребила одну из своих кос.
– Сказала, что проспорила вам, двум курицам, и вы смотрите, как я отрабатываю свой долг. – Она рассмеялась. – Им стало жалко меня.
Я задохнулась от возмущения.
– Серьезно? Ты сама придумала эту глупость, а потом еще и на нас свалила, будто это мы тебя заставили попрошайничать?
– Какая разница? – Мира убирала купюру в тысячу рублей в сумку. – Я выполнила задание. – Она посмотрела на меня своими ореховыми глазами. – Следующая остановка – Воробьевы горы. Приготовься.
В ее голосе в самом деле звучали угрожающие нотки или мне показалось? Во рту мгновенно пересохло.
Наш автобус вырулил с парковки и покатил к смотровой площадке на Воробьевых горах.
– Слушай, Мира, – обратилась я к подруге, – по моему заданию много неясностей. Например, как мы должны посчитать этих парней? Это те, которые проходят мимо, или те, кто попадает в область моего зрения? – Я кипела и злилась от страха. Ну вот почему она такая? И не меняется? Но главное, почему я не перестаю с ней дружить после таких идей?
– Ты должна идти по улице и дотрагиваться до парней. Десятого поцелуешь. – Ее голос звучал буднично, а сама она уткнулась в телефон. – Все просто.
– А как, интересно, я должна его поцеловать? – недоумевающе посмотрела я на Арину. Та пожала плечами и кивнула на Миру, чтобы я спросила у нее. Но спрашивать у этого чудища я не хотела. Она скажет, что я непременно должна засунуть язык ему в глотку и держать его там добрых десять секунд. Оставлю поцелуй на свое усмотрение.
Из-за поворота показалось здание МГУ, еще пара минут – и автобус, рыча и шипя, остановился на парковке возле смотровой площадки. Мы спустились с подножки, Арина сжала мне руку и сочувственно посмотрела. Мира взглянула равнодушно, словно это была обычная прогулка.
Я набрала полную грудь воздуха и пошла к толпе отдыхающих молодых людей и девушек, которые прогуливались по дорожке или просто стояли и болтали.
Мое сердце билось как сумасшедшее. Я не могла представить, как буду трогать девять парней, а десятого мне придется поцеловать. Я убью Миру, честное слово. Зря я не слушала Роберта и не держалась от нее подальше. С каждым шагом ненависть к Мире разрасталась. Я обернулась – подруги следовали за мной на небольшом расстоянии. Мира растопырила пальцы, показывая, что впереди у меня десять парней.
Я показала ей средний палец, она засмеялась. Точно чокнутая.
А я тем временем поравнялась с компанией молодых людей и разжала пальцы. Из моей руки выскользнул телефон. Ему ничего не угрожало, он был в хорошем чехле, но на парней это подействовало незамедлительно. Один из них поднял телефон и протянул мне. Я благодарно ему улыбнулась и забрала телефон, задев его пальцами. Он расплылся в такой очаровательной улыбке, что мое настроение скакнуло вверх сразу на десять пунктов. Один есть. Я проделывала такой трюк еще семь раз, моля бога, чтобы чехол выдержал и телефон не пострадал. Мой бюджет не был готов к покупке нового. Один раз мне повезло, и я умудрилась дотронуться до двух парней сразу. Мира шла следом и вела строгий подсчет. На лице Арины застыли смесь ужаса и предвкушения. Да уж, сейчас мне нужно было найти того самого десятого парня, которого я поцелую.
Расчет был простым – нужно найти компанию веселых студентов. Если я обращусь к одному из них с такой кхм… необычной просьбой, то ему будет неудобно отказать перед друзьями. Я брела сквозь толпу, вокруг стоял смех, свет от фонарей выхватывал веселые и счастливые лица людей.
Наконец я нашла то, что искала: молодые люди, по виду студенты, стояли полукругом, склонившись, над экраном телефона, и возбужденно обсуждали увиденное. Я подошла к ним и громко сказала:
– Ребята, привет.
Они с интересом уставились на меня. Даже со слишком большим интересом.
Дурацкая затея, абсолютно идиотская.
– Привет, – раздалось со всех сторон.
– Мне… кхм, – я обвела их взглядом, – нужна ваша помощь.
– Какая? – произнес парень, державший в руках телефон.
– Видите ли… – Я опять замялась. Потом взглянула на них глазами, полными безнадежности. – Меня только что бросил парень. Он сказал, я такая уродина, – мой голос задрожал, – что меня даже никто не захочет поцеловать.
Ребята молчали и не сводили с меня глаз. На их лицах читалось, что они готовы услышать мою следующую фразу, но словно не верят, что я произнесу ее.
– Может быть, кто-нибудь захочет меня поцеловать, чтобы я… чтобы он, – я вложила в голос и взгляд отчаяние, которым можно было бы растопить ледник, – не выиграл? – закончила я.