– Миша, – произнес он. И если я раньше думала, что от его голоса веет холодом, то сейчас он легко мог бы заморозить целый траулер, доверху наполненный креветками. Я не поднимала глаза, а усердно рассматривала рисунок на его голубой футболке. Очень симпатичный рисунок, кстати. – Миша, – позвал он еще раз, – посмотри на меня.
Я нехотя подчинилась. Его лицо было словно чужим, я ничего не смогла прочитать на нем.
– На тебя кто-нибудь напал? – Он выплевывал каждое слово, словно одна мысль о том, что со мной могло что-то случиться, наполняла его рот ядом. Я отрицательно мотнула головой. Послышался облегченный выдох.
– Ты, – он помедлил, – ты сама разделась? – Теперь его голос был вкрадчивым, почти ласковым.
Замерев, я обдумывала варианты. Нет, про Миру говорить точно нельзя, тогда ей не жить. Остается только одно: я с вызовом взглянула на него и утвердительно кивнула. В его лице что-то переменилось. Он смотрел на меня не с яростью, как когда застал меня целующейся с неизвестным парнем. Теперь он смотрел с жалостью. Так, будто я совсем не дружу с головой, а он только сейчас это понял.
Его серо-синие глаза опустились немного ниже моего лица, я затаила дыхание, потому что знала, что он там увидит: мой торс без единого намека на одежду. Он задержал взгляд всего на несколько секунд, но мне показалось, что прошло несколько часов. Потом, не говоря ни слова, он отпустил мои руки, снял футболку и протянул ее мне, бросив:
– Надень немедленно.
Я мигом исполнила этот приказ и притихла, рассматривая пыльную дорогу. Но он ласково сказал:
– Собери вещи, мы уезжаем.
Моя голова дернулась.
– Мы же только приехали…
Я не договорила, потому что впервые увидела Макса без майки. Похоже, добрые феи стояли в очереди у его колыбели, чтобы одарить таким телом. Хотя, подозреваю, подобные мускулы не снились даже феям – настолько великолепного рельефа можно добиться только неистово тренируясь в спортзале. Все просто, никакой магии. Его торс был мощным и гладким, в лучах солнца он блестел, словно каждое утро восемь наложниц втирали в него ароматические увлажняющие масла: широкие плечи, сильные руки, шесть выпирающих кубиков пресса… Я скользнула глазами чуть ниже, к резинке спортивных брюк. Почему-то пульс ударил мне в виски, и я ощутила разряд энергии, несущийся по венам.
Макс же вздохнул и повторил еще раз:
– Собери, пожалуйста, вещи. Мы уезжаем.
Глава 6
После моего феерического появления перед Максом в костюме древней воительницы прошла неделя. Макс стал относиться ко мне как сторожевой пес, которому велели охранять вещи. Он звонил мне пять-шесть раз в день и просил писать ему сообщения каждый раз, когда я куда-нибудь перемещалась. Однажды я попробовала взбрыкнуть и уехать в магазин без уведомления его величества, но через пару часов Макс появился перед дверью моей квартиры красный и злой, как сто чертей.
– Ты понимаешь, что я опять из-за тебя сорвался с тренировки? – кричал он на меня. – Ты же еще должна помнить, насколько неприемлемо так себя вести? И как это не нравится тренеру?
Мои щеки вспыхнули, потому что действительно, мне ли не знать о том, как важна дисциплина для спортсмена. Можно быть каким угодно талантливым игроком, но если не тренируешься системно и методично, этот талант можно выбросить в мусорку. Неожиданно для себя я испытала чувство вины. Сглотнула и выдавила из себя:
– Извини.
Он коротко кивнул, потом, чуть помедлив тихо сказал:
– Не делай так больше.
Я закусила губу, не в силах ничего добавить, а он посмотрел на меня задумчиво и сказал:
– Собирай вещи, мы поедем в Питер.
– Что? – Я недоуменно посмотрела на него.
– Предсезонный турнир. – Он качнул головой. – Ты стерла из памяти всю информацию про хоккей?
– Я знаю, что это такое, – огрызнулась я. – Мой вопрос связан с тем, зачем я должна ехать с тобой.
– Потому что я не могу оставить тебя здесь одну, – он вздохнул, – после всех твоих выходок. – Он чуть замялся. – Роберт не простит меня. Ты же знаешь, как он переживает, чтобы с тобой ничего не случилось.
– Да уж… – Я провела рукой по волосам, в голове всплыл образ милого Роберта, который катил рядом со мной, выполняя упражнение по ведению шайбы, и поддерживал меня каждый раз, когда я ее теряла. Сердце защемило от ностальгии. – Хорошо, Питер так Питер.