Возможно, с ними случилось еще что-то, чего мы не знаем. Может, папе попали шайбой по голове или мама поскользнулась на льду в хоккейном экстазе, но в Москву они вернулись с твердым убеждением вырастить чемпионов.
Когда родился мой брат, ему досталось имя Роба Блейка – канадского хоккеиста и члена тройного золотого клуба. Меня назвали в честь Мишеля Гуле, хоккеиста с рейтингом тридцать два в истории НХЛ по голам. В детстве мы сто раз слышали историю о том, как родители столкнулись с этими двумя в коридоре на одном из матчей. Хорошо воспитанный мистер Гуле сказал моей маме легендарное «извините» и вежливо уступил дорогу.
Вот так столь значимое событие повлияло на наши с Робертом судьбы. Но я не жалуюсь, честно. Я благодарна судьбе, что предки не встретили Уэйна Гретцки или Ги Лефлера, а то я не знаю, как бы мы выживали в обычной московской школе с такими именами и нашей фамилией Мороз.
Мишель, в общем-то, красивое имя, с французским флером, но с первого дня меня стали звать просто Мишей или, еще хуже, Мишей-малышей. Наверное, я даже приходила от этого в восторг, пока ползала в подгузниках и моим главным достижением в жизни были башни из кубиков.
В школе я возненавидела сокращенную форму своего имени, а про вариант с присказкой и говорить нечего. Меня возмущало, когда родители обращались ко мне «Миша-малыша» в общественных местах. Я изображала глухоту и отворачивалась. Роберт быстро смекнул, что это отличное пространство для издевок, и чем больше я сопротивлялась, тем чаще он этим пользовался.
Хотя Роберт – хороший брат. У меня был миллион возможностей в этом убедиться, хотя бы на наших тренировках, потому что – сюрприз-сюрприз! – нас обоих записали в хоккейную секцию в четыре года.
Надо ли говорить, что Роберт влюбился в хоккей с первого дня, когда встал на коньки? Я втайне подозреваю, что он был зачат на хоккейном матче под звуки скандирующих трибун болельщиков. И теперь его кровь поет от звуков ликующей толпы. Конечно, брат мечтал стать первоклассным хоккеистом, для чего тренировался с утра до вечера, удивляя всех своим упорством. В десять лет его взяли в спортшколу «Викинг», и будущее Роберта было окончательно предопределено.
Я тоже росла под тяжестью шести страшных букв Х-О-К-К-Е-Й на плечах и баула с хоккейной формой в руках, потому что, по мнению нашего отца, каждый хоккеист должен сам носить свою амуницию. По выходным мы увлекательно проводили время на индивидуальных подкатках, где мне от тренеров особенно доставалось. Все время я делала что-то не так: то посадка высоковата, то скорость низковата. Роберт объяснял мне после занятий, как нужно выполнять упражнения, я старалась их повторить и угнаться за братом, но куда мне было с ним тягаться…
Однако папа был невероятно воодушевлен мыслью, что сможет внести свой вклад в развитие женского хоккея, который только становился популярным. Его вкладом – здесь все просто – должна была стать я.
Какое-то время я была с ним на одной волне и даже думала о том, как здорово будет играть в профессиональный хоккей, где-то в глубине моего сознания разноцветными фонарями зажигались олимпийские кольца и шею ломило от тяжести призрачной золотой медали. Пока в седьмом классе я не взбунтовалась.
Причиной бунта послужил школьный кружок по анатомии и физиологии человека, в который я записалась из-за подружки Миры. Я обожала рассматривать мозг, кости и сердце. Понятно, что на макетах, но я все время представляла, что они настоящие. Кровеносная и нервная системы завораживали меня своей безупречностью. А еще я без усилия запоминала факты, которыми сыпал наш преподаватель, типа «ногти на руках растут быстрее, чем на ногах», и смогла легко выиграть школьную олимпиаду. Это сделало меня звездой нашего класса.
Я узнавала столько интересного, что хотела заниматься этим все свободное время, правда, как раз именно времени у меня и не было. Зато у меня были общие тренировки, подкатки в малой группе, индивидуальные тренировки, общая физическая подготовка, бросковые, а когда у нас случайным образом не было тренировок, мы с Робертом пасовали друг другу шайбы дома. Я защищалась с тоскливой обреченностью, пока Роберт нападал с агрессивной увлеченностью, и думала о том, как ненавижу хоккей.
Прекрасно помню момент, когда решила, что с меня хватит. В ту субботу проводился отборочный этап городской олимпиады по биологии «Человек и здоровье». Я готовилась к нему несколько месяцев и, не вылезая из лаборатории, писала исследовательскую работу.
Но оказалось, что родители сделали выбор за меня: отменили мою заявку на участие в олимпиаде, а вместо этого отправили на очередной матч. Узнала я об этом лишь когда собиралась выходить их дома.