Ну и все мы помним, кто привел меня на кружок по анатомии человека, из-за которого я бросила хоккей.
Мира все время искала новых ощущений, и чем старше она становилась, тем экстремальней были ее идеи. Мальчишки влюблялись, очарованные ее харизмой, а девчонки боялись ее колких замечаний. Впрочем, ей ни до кого не было дела, она дружила только со мной.
Роберт был единственным, кто не выносил ее на дух, и Мира отвечала ему взаимностью. Их общение неизменно сводилось к словесным перепалкам, а я испытывала чувство вины за то, что не могу погасить их тлеющую вражду.
– Как же ты планируешь оставить Мишу, если не доверяешь ей? – Мира скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на Роберта.
Очень плохая идея.
– Наши с сестрой дела тебя не касаются, – выдавил Роберт. – Я знаю, что это ты организатор всех проблем, поэтому, когда крутишься рядом, о доверии не может быть и речи.
Она поджала губы, нахохлилась и всем видом дала понять, что отказывается воспринимать слова Роберта.
– Видишь, Макс, с чем приходится иметь дело. Тебе нужно держать Мишу подальше от этого генератора тупых идей. – И он кивнул в сторону моей подруги.
Я ждала, что Мира взорвется, но она только переводила изумленный взгляд с Роберта на Макса. Тимур чуть нахмурился: он не любил, когда плохо говорили о девушках. Ах, Тимур… окситоцин все еще носился по моей крови и расправлял мои мозги, и я легко игнорировала слова брата. Наверное, я еще полвечера разглядывала бы Тимура, блаженно улыбаясь, если бы Мира не гаркнула:
– Миш, приди в себя.
– Что? – Я нахмурилась.
– Сосредоточься, – прошипела она, – и послушай.
– Во сколько она должна сообщать, что пришла домой? – Голос Макса был отстраненным и холодным – ничего необычного.
Роберт почесал голову.
– Думаю, в десять. Позже ходить по улицам небезопасно.
О ком они говорят?
– А подруга? – Макс указал на Миру.
– Если тебе не нужна головная боль, ограничь их общение, – сказал Роберт и открыл холодильник. – Хочешь есть?
Макс отрицательно покачал головой и уставился на меня немигающим взглядом. А он несильно изменился за последний год: такое же скучающее выражение лица, презрительно поджатые губы и неизменное равнодушие.
Я поежилась: Макс всегда приводил меня в странное состояние, хотелось бежать со всех ног подальше. Я пожала плечами и отвернулась, он меня не интересовал, меня влекло к Тимуру.
Неожиданно я уловила предупреждение, оно стучало в голове негромко, но настойчиво. Я насторожилась, пытаясь понять причину беспокойства, посмотрела на Миру, она вопросительно подняла брови и кивнула на Макса. Я нахмурилась и снова взглянула на него – он продолжал стоять, уставившись на меня, теперь в его взгляде появился вызов.
И тут до меня дошло.
– Что? – прошептала я. – Что ты сказал, когда вошел?
– Я сказал, если у тебя… хм… некоторые сложности, – он кивнул в сторону подоконника, уставленного бутылками, – то это совсем другая история.
– История с чем? – прошипела я, чувствуя всем телом напряжение в воздухе.
– Миш, – встрял Роберт, – мы пришли сюда с ребятами, чтобы обсудить нюансы и договориться о правилах. Макс присмотрит за тобой, пока я буду в отъезде.
Вы знаете, что такое эмоциональное онемение?
Это состояние, в котором уменьшается способность реагировать на внешний мир и отключается эмоциональная чувствительность. В этот момент человек ощущает внутреннюю пустоту и ставит переживания на «стоп». Боль, гнев, страх накапливаются, и со временем организм начинает заглушать все, что приносит страдания.
Мой организм работает исправно, он мгновенно реагирует, когда ему хорошо, и бросается защищать, когда ему плохо. Я хлопала глазами, смотрела на Роберта и ничего не говорила, мне не хотелось впускать его слова в сознание, чтобы не отвечать на них. Да и что тут ответишь, когда все стало ясно? Мой брат думает, что я вообще не могу о себе позаботиться, раз просит своего друга опекать меня, словно я трехлетний ребенок, контролировать и решать, с кем мне дружить, а с кем нет. С точки зрения закона – я взрослая, имею право голосовать и водить автомобиль. С точки зрения брата – я безмозглое существо, не способное принимать решения, и управлять моей жизнью он поручает самому отвратительному на всем белом свете, жесткому, зацикленному на себе придурку.
– Нет. – Мой голос был оглушительно пустым. – Обойдусь без няньки.
– Ребята, я попрошу вас выйти ненадолго. – Макс указал на дверь. – Похоже, у нас намечается драма, а нам надо бы расставить все точки над i.
Арина встала и направилась к выходу, как по команде за ней последовала Мира, неловко спрыгнув со стола. Я попробовала схватить ее за руку, но она отрицательно покачала головой.