Выбрать главу

И вновь он в ступоре стоит на школьном дворе.

-Если хочешь можем вместе сходить к твоему дяде?

- Это…Это было бы здорово - сказал Майк и растянулся в блаженной улыбке.

- Тогда договорились, надо бежать, а то Миссис Сигсби поставит прогул.

И они побежали, но Майку уже было плевать на прогул, он был счастлив. Это счастье, сейчас бежит позади него и будь он Орфеем, а она его Эвридикой, он ни за чтобы не посмотрел назад, он бы точно вернул ее к свету.


3.

Все складывалось идеально, до определенного момента. Их класс, отпустили домой на урок раньше, чем Тома и Джейкоба. Асселия уже была на месте встречи, а Майк немного задержался, но сказал, что за эти десять минут она может просить у него, что угодно. И как обычно это бывает, одна маленькая деталь, маленький винтик, рушит огромный механизм и все разлетается вдребезги. Вот и для Майка этот маленький винтик, в виде разбитой губы, синяком под глазом и почти отбитыми почками, разрушил механизм идеального вечера с Асселией. Она еще не знает, что Майк не придет к ней, он уже далеко от школы. Морально подавленный и ненавидя себя, за слабость, он спрятался под мостом на Восточной стороне Бричмонда и пытался в голове сложить пазл, что он сделал не так.

Что заставило Харисона, с его дружками избить меня прямо по пути к Асселии? А ничего, просто я оказался не в том месте не в то время. Я все испортил, механизм сломался… Они бы и дальше пинали меня, пока я валяюсь на земле, показывая свою власть и силу, но из-за того, что в один момент я перестал вскрикивать после каждого удара, Стив подумал, что я потерял сознание и они просто убежали. Но я был в сознании, просто в ту секунду у меня появилось странное ощущение, злости и навести не к себе как это обычно бывает, а к ним. Я перестал чувствовать боль. И даже был готов встать и хорошенько врезать одному из них, но это было лишь мгновение, и оно прошло.

Просидев около трех часов под мостом, дело близилось к вечеру, и Майк решил покинуть свое убежище и все-таки добраться до Клинтона. Старого боевого товарища и просто лучшего друга, его отца. До войны он был самым известным художником в Бричмонде. В центре города у него была небольшая студия и в ней рождались на свет потрясающие картины. Каждый в городе, хотел прикоснутся к прекрасному и купить хотя бы одну себе.

Но после войны все изменилось, как для Клинтона, так и для Майка. Майк потерял отца, а Клинтон со временем рассудок. Картины превратились в странные и порой ужасные образы угнетения и страха человеческого, а потом и вовсе исчезли. Кто-то из местных жителей говорил, что видел, как в один из вечеров, Клинтон вынес на улицу все свои картины, свалил в кучу и оставил на растерзание прохожим, кому-то определенно повезло в тот вечер. А после этого, его почти и не видели выходящим на улицу, а если и видели, то не сразу замечали, а может и вовсе просто проходили мимо. Он не с кем не здоровался и не общался, он стал просто тенью. Студия, так и осталась в его распоряжение, но только уже в качестве дома, а точнее убежища, с забитыми на глухо окнами и выцветшей краской на стенах, в окружение, пустых холстов, отражающих надоедливые голоса и ужасные образы, которые ходят за ним по пятам. С недолгими, но весьма многообещающими просветами. Он был странным, но безобидным стариком на своей волне и со своими лучшими друзьями в голове-тараканами.

Майк подошел к главной площади города. И вот он уже в пару шагов от дверей, студии «эстетики и тонкой красоты». Первый стук в дверь, не принёс результатов.

-Дядюшка Клинтон!

Тишина.

Еще более настойчивый стук и по ту стороны двери, пробудилось движение. Какое-то время борьбы с замочной скважиной и дверь открылась. За ней стоял старенький, сгорбленный и очень худой старик, с жалостным видом и потерянным взглядом. Седина полностью съела его когда-то густые темные волосы.