Выбрать главу

-Дядя Клинтон, это я Майк.

Проследовала небольшая пауза, прежде чем старик сказал:

-Ооо Майки, родной, проходи.- Глаза старика наполнились радостью.

Войдя внутрь, Майк сразу ощутил затхлый запах смрада и глубокого одиночества. Свет в комнате исходил от трёх свечей на столе и еще четырех на подоконнике. Обстановка напоминала скорее склеп, чем студию, в прошлом извечного и уважаемого художника.

Клинтон проводил гостя к небольшому дивану, но не спешил садится рядом. А какое-то время пристально рассматривал Майка, прежде чем начать разговор.

-Я знал, что ты придешь сегодня, но заметив на пороге чужого, я не стал сразу открывать. Мне показалось, что кто-то притащил к моей двери куклу очень похожую на тебя и с помощью ниточек ей управлял. Но потом я увидел белый свет, еле заметный, лишь слегка просвечивающий твои ребра. Но от меня ничего не скрыть.- Задумчиво сказал Клинтон.
-Как же давно не видел его, сколько же прошло лет…

Майк уже давно привык к странностям дядюшки и как ему советовала мама, когда он начинает «бредить» просто перевести тему и попытаться его вовлечь в нее.

-Я пришел лишь узнать, как у вас дела и не нужно ли вам чего-то,но уже на самом деле поздно. Я сегодня задержался в школе и мне наверное пора, давайте я лучше зайду завтра…

-Господи Майки, что с твоим лицом? Кто тебя так?

-Да все нормально. Просто небольшие неприятности в школе.

-Это все я виноват…- по щеке старика скатилась слеза.

- Да нет, вы чего, это все от моей трусости и ничтожности.-Майк опустил голову.

- Он бы не выбрал тебя будь ты слабаком и трусом, твое сердце чистое и доброе! Запомни это!-Клинтон немного задумался уставившись в пустой холст перед собой, но потом продолжил.- Знаешь Майк, твой отец, еще до войны на малом берегу, как-то сказал. Что если этот бой, судьба определит для него как последний, а для меня будет благосклонна и дарует еще немного времени. То он взял с меня слово, что я присмотрю за тобой и никогда не дам в обиду…- старик вытер одинокую слезу и посмотрел в глаза Майка.-Ты прости меня, судьба даровала мне время, да только покалечила сильно, я порой и за собой уследить не могу…Хотя, кое-что все-таки могу Майк.-Печаль, буквально за пару секунд, сменилась нарастающей яростью.

-Я бы вырвал эти гнилые сердца, бьющиеся в груди твоих врагов и скормил бы их, им же, под радостные вопли. Я бы проследил, что бы ни одной крошки они не проронили до самого Аида. Но так, как этих мерзавцев, защищает от моего гнева, мое же спутанное сознание, которое лишь ненадолго дает мне просветление. К черту всех! Я призову богиню Луны Гекату из глубин Флигетона и взяв клык василиска и желудок грифона, сваренные в крови священников-атеистов и желчи Иуды, отправлю мертвым вороном, страшное проклятье. Как только ворон вонзит когти в кожу, проклятье впитается в их жалкие тела и каждый день начнёт поедать плоть, а по ночам будет глодать кости. А через пару месяцев, за миг до того, как последняя искра их сознания и жизни угаснет, перед их последним взором будет во истину прекрасная картина, я бы даже ее нарисовал.-Клинтон задумчиво улыбнулся, представляя весь ужас, который разворачивается у него в голове и закончил:- они увидят полное расчленение и поглощение своих конечностей и органов, без остатка. И пусть эти слова станут делом, а преисподняя домом, для этих жалких подлецов. Так и будет.

Я смутно помню, как покинул Клинтона и оказался на площади в пару километрах от своего дома… Мне кажется я просидел там больше двух часов.

Стрелка на часах уже перевалила за девять вечера, в тот момент, как Майк подошел к дому Асселии. Немного задержавшись, он хотел увидеть хотя бы свет настольной лампы в ее комнате. Он хотел лишь знать, что с ней все хорошо. На большее он и не мог рассчитывать, наверное, уже никогда. И простояв, погрузившись в свои мысли на против окна, около десяти минут, Майк не сразу заметил, как штора на втором этаже отдернулась и появилась та, о ком были все его мысли.
Он вспомнил как был в первом классе и пришел в сопровождении с Томом и Джейкобом к ее дому, но она все не выходила, а уже оставалось минут двадцать, до того, как они первый раз опоздали бы в школу. Недолго думая, все трое принялись звать ее, Джейкоб даже подумывал взять горстку камушков, как вдруг в окне второго этажа отдернулась штора и появилась сонное и не очень веселое лицо Асселии, в тот день она приболела и ее мать миссис Элис решила оставить ее дома. Майк уже тогда был по уши в нее влюблен.
А теперь, это маленькое болезненное лицо, сменилось на испуганный и тревожный взгляд, которым она изучала каждую ссадину на его лице, а после открыла окно и закричала:
-Майк! Что с тобой случилось?!
Первая мысль была бежать, как он уже сделал сегодня, но тело его уже не слушалось и он остался на том же месте. Тем более, Асселия уже спускалась в низ, не обращая внимания, на запреты выходить в такое позднее время на улицу, доносившиеся от отца, где-то уже далеко за спиной.
И вот она, наплевав на запреты, перепуганная и с мокрыми глазами от слез, стоит возле него. Аккуратно гладя по щеке того, кто давно ей не безразличен и о ком были все ее мысли, целый день. Она смотрела в его искренние глаза, наполненные болью и кровью от лопнувших капилляров, от многочисленных ударов. И медленно проведя по разбитой губе, не выдержав эмоций, которые яростно боролись внутри, за попытку выплеснуться наружу, она бросилась в его объятия. Они простояли так, около пяти минут, прижавшись друг к другу, не сдерживая слез. Не проронив не единого слова, в этом потоке чувств, они были бы лишними. Пока отец не крикнул, что сейчас сам лично спуститься за ней, если она не зайдёт в дом. И только перед уходом, перед тем как поцеловать его в уцелевшую щеку, она сказала:
-Обещай, что завтра утром ты зайдёшь за мной по пути в школу и обязательно все расскажешь.
-Обещаю.-Собравшись с мыслями он продолжил то, что надо было сказать уже давно.-Когда я рядом с тобой, я чувствую тепло в груди и оно будто собирается в огромный шар который способен разорвать меня на части. Мне кажется я тебя…
-Асселия! Ты видела который час?!-крики уже доносились от входной двери. Она смотрела на него самыми счастливыми глазами, не дав Майку договорить, она нежно коснулась его губ, это был секундный, но зато самый настоящий поцелуй, который передал все ее чувства и искренность, поцелуй, который закончил слова Майка.
Я тебя люблю.

***
Я часто вспоминаю этот эпизод из его жизни. Он особенный, вы когда-нибудь задумывались в саму суть чувства любви? Мне кажется, что это самое сильное чувство, которое мы можем испытать. Человек, которым движет любовь, опасный человек, он способен на все. Никто этого не заметил, но в тот момент, когда ее губы коснулись его губ, жизнь майка изменилась навсегда, он сиял, самым чистым и теплым светом. Он стал солнцем, в ее вселенной.
Винсенду Мэллону, популярному писателю любовных романов,(основываясь на реальных историях) критики как то сказали, не существует той любви, что смогла бы затмить разум, разорвав сердце на части и за долю секунды собрав все куски до едина, наполнить каждый теплотой и нежностью, о которой он пишет в своих книгах.
Его ответ был краток: «мне искренне вас жаль».