Антон стал моим солнышком этой холодной зимой. Солнышком, которое я сначала боялась подпускать к себе, а теперь не хотела, чтобы он уходил. С Антоном мое сердце пело. Как никогда я ощущала его в своей груди и даже могла примерно представить себе форму моего сердца. У меня на этот счет была собственная теория, и я очень хотела поделиться ею с Антоном поздним утром за завтраком.
— Чего не спишь? — Приподнявшись на локте, Антон внимательно посмотрел на меня.
— А ты почему? — задала я ему встречный вопрос.
— Я не могу спать, когда меня нагло лапают. — Он кинул взгляд на свое плечо.
Мне вдруг стало стыдно за этот внезапный порыв нежности. Особой сентиментальностью я никогда не отличалась.
— Ладно, я больше к тебе не притронусь. — В доказательство своих слов я отодвинулась от Антона на край кровати.
Нахмурившись, он притянул меня к себе и пробормотал, прижавшись лицом к моей макушке:
— Это меня тоже не устраивает.
— Что мне тогда делать?
— Обнять меня в ответ и сопеть мне на ушко.
От этой милоты мне захотелось пищать. Еще одна нелепость, которой со мной никогда не происходило. Как можно вообще захотеть пищать? Оказалось, что запросто.
— Хочу торт, — пробормотала я в шею Антона.
Для праздничного стола я хотела купить свою любимую «Паутинку», но когда узнала, что Стаси со мной не будет, то не стала заходить в кондитерскую. Теперь я об этом жалела. В доме не было ничего сладкого.
— Из-за этого ты не можешь уснуть? — спросил Антон. — Потому что хочешь сладкого?
— Угу.
Антон завозился и, придвинув ко мне свое лицо, нежно поцеловал в губы. Я ответила на его поцелуй, сразу же забыв про торт. Кому он вообще нужен, когда рядом лежит такой сладкий парень?
***
Меня разбудил трезвонивший телефон, который я забыла поставить на беззвучный.
— Чего? — буркнула я, приняв вызов.
— Юль, ты там одетая? — раздался бодрый голос Стаси.
Ее вопрос разогнал остатки сна. Она что, ясновидящая?
— А что? — хрипло спросила я, натягивая одеяло на грудь.
— Мы сейчас придем минут через десять. Прикинь, ночью соседская петарда отлетела в щиток, и во всем доме вырубилось электричество. Мы в это время уже спали и под утро замерзли, как цуцики. Надеюсь, у нас дома тепло и есть горячая вода?
— Эм, да, тепло… — пробормотала я.
— Супер! Одевайся и жди нас!
Подруга отключилась, а я удивленно посмотрела на телефон. Тут же вспомнила события новогодней ночи и обернулась. Другая сторона кровати была пустой.
Решив, что Антон в душе, я быстро оделась и вышла из спальни. В ванной комнате было тихо и темно. Кухня тоже пустовала.
В коридоре не было ни обуви Антона, ни его куртки. Мне даже показалось, что случившееся ночью было сном.
В замешательстве я вернулась на кухню и залпом выпила стакан воды. Сердце царапнул острый коготок обиды. Антон остался, потому что просто хотел переспать со мной, а я размечталась. Хотела проснуться вместе с ним, позавтракать и рассказать о форме сердец.
Дура! Взрослая, а такая дура! Как вообще могла подумать, что молодой парнишка захочет со мной чего-то большего? Для него, наверное, это большое достижение — завалить девушку, которая старше него. Поставил галочку в длинном списке своих целей и пошел дальше.
Что ж, пусть так. Я его не виню. Мы же оба получили то, что хотели: он со мной переспал, а я не осталась одна в праздник. Все честно. Вот только почему на душе так противно, а во рту горько?
Запищал домофон, а через несколько минут открылась входная дверь, и по всей квартире раздался звонкий голос Стаси:
— С Но-о-овым го-о-одом!
Растянув губы в фальшивой улыбке, я вышла встречать подругу и ее парня. У обоих были красные носы и румяные щеки.
— Мы задубели, Юль. Я не чувствую ни рук, ни ног, — пожаловалась Стася.
— Идите скорее в душ, а я приготовлю завтрак.
— Юля, ты — прелесть! — улыбнулся мне Эдик и утащил Стасю в ванную комнату.
На автомате я пожарила яичницу с сосисками, сварила кофе для Эдика, и заварила зеленый чай для Стаси.
— Как вкусно пахнет! — воскликнула подруга, зайдя на кухню.