— Какой бизнес? — Он перестал мучиться и задал этот вопрос.
— Рестораны, турбазы, строительство, спорт. Развлекательные комплексы. Все. Пожалуй, на этом всё. И строительство в меньшей мере. Просто возможны такие варианты, — пояснил Далиев, отстав от окна.
— На что напирают? — поинтересовался Радулов, получив наконец-то живую эмоцию – интерес.
— А напирают на меня, Николай Александрович...
Касьян, медленно повернулся к нему и, закинув голову, посмотрел на адвоката. Действительно, модель. У Далиева старшего было какое-то идеальное лицо. С элементом женской красоты. То есть было в нем изящество. Никаких грубых черт лица. И при этом отсутствовала мягкость, а было что-то острое, классическое и хищническое. И, возможно, эти большие карие глаза делали его реальным красавцем. На него было приятно смотреть, и Радулов смотрел.
— Диаспора заебала.
— Можно узнать, какая? — тут же заинтересовался адвокат.
— Хо-хо, — посмеялся Марат Далиев, — все, имеющиеся в нашем городе, — ответил за своего дядьку он. — Все хотят что-то откусить. Не получается, хочу сказать, грубой физической силой, так понеслись по судам.
— Двух юристов уволил. Работали на конкурентов… Оказалось.
Касьян Далиев был в негодовании, это отразилось на его лице – поджал губы, и брови съехали на глаза, сделав взгляд ну, совершенно диким.
Видно, война его уже задолбала.
— Такое бывает, — кивнул Радулов. — Подсовывают своих адвокатов, чтобы провалить дело однозначно.
Радулов понимал, о чем шла речь. Бывало... Тогда они выиграли дело, и Радулову заплатили, но, возможно, в тот момент погибла его совесть. Хотя нет. Если б совесть тогда погибла, он бы не отдал свою квартиру неизвестной девушке, которая ему не звонила. Родная дочь. Он вернул фотографию своей дочери в портфель, решив всё же взять её с собой.
Почему-то так захотелось семью! Наверное, после того, как он окончательно её просрал, и все потерял. А ведь была попытка, вернуть всё на свои места. Не вышло.
— Заманчиво, — он вздохнул и посмотрел на Касьяна. — Все, что вы выловили обо мне, частично, правда, я уволился. И хочу уехать из Москвы, но не в Питер. Крупная Сибирь меня вполне устраивает. Только при условии, что сейчас мне сообщите, откуда такая подробная инфа обо мне, я не публичная личность. И мои дела обычно – закрытые слушания.
— Николай Александрович, — Касьян смотрел в пол, даже хмурился красиво.
Вот на такого вешаются бабы сто процентов. У него большое обручальное кольцо на пальце. Любящая жена. Это все, что он знал о Касьяне Далиеве. И соглашался в мутный, тихий омут за ним? Крупный предприниматель со связями в Москве, и частично с политическими, где-то в кого-то вложено. Где-то как-то покрутились, повертелись, как обычно.
Николай Александрович посмотрел на Марата. Если там так кормят, то почему нет.
Вопрос не в деньгах. Как бы не нуждался. Вопрос исключительно в желании сменить место. И вообще всё хотелось изменить, измениться самому…
— Вольнов рассказал, — еле слышно добавил Касьян Далиев и каким-то орлиным взглядом проткнул Радулова насквозь.
И кого адвокат только не видал в своей жизни, с кем только не общался, но этот... Запомнился ещё десять лет назад. И Касьян всегда будет таким. Впечатляющим. Не знал Радулов, насколько тяжело будет с ним работать. Потому что вся эта внешность, барские повадки могли скрывать нечто такое, что, допустим Николаю Александровичу и даром не надо. Это были его мысли, они с ними остались, он натянуто улыбнулся.
— Вольнов Вовка? Это тот, кто в разговорах намеренно путал лубрикатор с лубрикантом? — и рассмеялся открыто.
Но это уже что-то! Его приглашали туда, где был по крайней мере один знакомый. Но такой… Сотни друзей не нужно, когда есть на связи Вольнов.
Дядька и племянник поулыбались, но ничего насчёт Вольного не сказали. Тот был ищейкой с нюхом и охотником чистой воды. Слава его ещё не догнала? Иначе они бы постеснялись при Радулове произнести эту фамилию.
— Я даю согласие.
— Могу помочь в переезде? — поинтересовался Касьян Далиев.
— Я отправлю вещи, а сам поеду на машине.
— Далеко ехать, — предупредил Марат.
— Я знаю. Мне как раз надо проветриться. Или у вас горят какие-то дела?
— У нас горит, варится, бурлит и жарится, — посмеялся Марат Далиев.
Он был гораздо проще своего дядьки. Такая грубая физическая сила. Возможно, даже бесхитростная. И была заметна иерархия в их отношениях. Они были поделены на старшего и младшего, и существовали единым целым.
Радулов давно такого не видел. Даже со своим тестем, даже в самые ранние времена адвокатской карьеры, не было такого. Чужая семья – потёмки.