Машин на трассе было много, встречные проносились мимо, кто-то обгонял. Где-то на заднем плане тихо потрескивало радио, но шум шин и равномерный гул двигателя погружали в почти полную тишину.
Простор, золотой воздух, мягкий свет – всё наполняло дорогу покоем и тихой верой в завтрашний день.
— ... я тебе и звоню, потому что номер сменил. Всё – крест. Как ты поставил, так и я. Я рад, что твоя шалава кинула на тебя ребёнка. И рад, что у тебя есть женщина, которая подобрала тебя ущербного с этим ребёнком, — Радулов усмехнулся, на дикий смех Вольного на весь салон, потому что работала громкая связь, создавая эффект присутствия. Продолжая рулить, говорил в голос:
— Семья, Вольнов, это самое ценное, что у нас есть. Это понимаешь с возрастом, и когда её не становится в одночасье.
— Ещё не поздно завести новую, Колян. А может и самое время. Для мужика сорок лет – не срок.
— Ха-ха, бля… Вольнов, я рад, что буду с тобой в одном городе работать.
— То есть одолел тебя Далиев, — констатировал Воля.
— Я выслушал их предложение, про диаспоры и светлое будущее самбистов и решил приехать в ваш город, приобрести килограмм травы, что они курят. Ты куришь, Воля?
— Нет, завязал, пять лет скоро. Так не сорвался.
— Молодец… — Радулов посмотрел на золотой портсигар, что лежал под навигатором. — Я тоже хочу завязать. Тошнит по утрам. Вялость такая, всё время жрать охота и никого видеть не могу.
— Судя по симптомам, ты беременный, Коля. Короче, как только обоснуешься, жду звонка.
У Вольнова на заднем плане плакал младенец. И почему-то захотелось туда... К младенцу.
— Бывай, — с грустью усмехнулся Радулов и отключил звонок.
Вольнов весь в детях! Любовница родила и кинула младенца на него, точнее Воля подсуетился и забрал, можно было бы и не скандалить так, раз сошлись в желаниях. А ещё Вольнов женился на женщине своего возраста, у которой своя дочь. В итоге – жена и двое детей, меньше чем за месяц.
Это хороший знакомый и очень нужный кадр. Третьим номером появился в новом телефоне, в свеженькой записной книжке. Радулов предусмотрительно сохранил нужные номера в файле. Но всё же решил, что попробует с чистого листа.
****
Радулов стоял возле небольшого придорожного отеля, щурясь в темноте. В руке он держал банку пива. Это он в дорогу купил, не желая приобретать пойло неизвестного происхождения. Тишина вокруг была почти абсолютной: где-то за зданием шумел старый грузовик, а остальной мир, казалось, застыл на границе света тусклой лампы над входом.
Перед ним у дороги возвышался дорожный указатель, освещённый фарой одинокой припаркованной машины. На одной стрелке было написано название города, ведущего дальше на восток, в новое, незнакомое будущее. На другой – поворот в сторону, по которому можно было бы доехать до его исторической родины, места его детства, где когда-то всё только начиналось.
Ночь казалась особенно длинной и тихой. Дорога впереди уходила в темноту, растворялась в осеннем мареве. Завтра он решит, куда повернуть. В этот момент у него было право выбора, которого не было много лет: он мог, если захочет, оставить всё как есть или попытаться вернуть утраченное.
Пиво закончилось, Николай Александрович оставил бутылку у урны, ещё раз посмотрел на указатель и медленно вернулся на тёмное крыльцо, зная, что ответ придёт утром.
До новой работы у Радулова была целая неделя – редкая, неожиданная передышка. Он знал, что может позволить себе поездку на историческую родину, не торопясь, не переживая из-за сроков и дел. Это время принадлежало только ему, и он мог использовать его, чтобы подумать, вспомнить, понять.
Ночь прошла неспокойно. Постель в недорогом отеле казалась неудобной, а комната слишком дешёвой, обшарпанной и даже немного опасной: мрачный коридор, тусклый свет, незашторенное окно с потрескавшейся рамой. Где-то в коридоре на первом этаже хлопнула дверь. За стеной кто-то хрипло переговаривался. От этих случайных звуков становилось не по себе, и странные мысли не давали уснуть.
Разум метался в полумраке маленькой комнаты, вспоминая всё и ничего. Мужчина разглядывал тёмный потолок и прислушивался к ровному, успокаивающему шуму проезжающих машин где-то рядом на трассе. Только под утро его отпустило, он заснул, несмотря на душный воздух, чужой запах простыней и тревогу снаружи.
Завтрак, предложенный в отеле, показался Радулову едва ли съедобным. Столовая была пуста, а официант то и дело оглядывался через плечо, словно ждал неприятностей. Николай Александрович сделал пару глотков дешёвого кофе, съел кусок хлеба и решил не задерживаться.