— Там открытка, я не читал.
Он поднял вверх руки, будто я могла ему не поверить.
— Спартак, в твоей порядочности я уверена на все тысячу процентов. Спасибо, что принял курьера.
— Да не за что. Документы на твоём столе, кстати, тоже имеются. А я пойду.
— Ну кто бы сомневался. Хорошего дня!
Он привычно приложил ладонь к голове и скрылся за дверью, а я потянулась к записке.
В ней ровным каллиграфическим почерком было написано: «Пусть моя невыносимая настойчивость начнётся с этих красивых цветов».
Мои действия явно говорили, что я понятия не имею, как реагировать. Сначала я намотала круг по кабинету с букетом, затем без него, а после и вовсе отправилась искать вазу. Каково было моё удивление, когда она нашлась!
Влад не пошутил о настойчивости, поэтому весь день я вздрагивала от каждого стука в дверь. Он не пришёл. А я никогда ещё так не радовалась, что вовремя ухожу с работы. Олег отвёз меня к отцу, ведь сегодня тот самый день, когда мы обсуждаем бумажки. А ещё я вкусно поем.
Сегодня какой-то день столкновений в дверях. Вот и тут, едва потянув на себя ручку, я встретилась с растерянной и растрёпанной мамой.
— Привет, — надеюсь, они тут не подрались, — а ты как тут?
— У меня была пара вопросов к Юре, Юрию Геннадьевичу, — ещё никогда она так не путалась в собственных словах, вызывая во мне улыбку, — в общем, я уже ухожу.
— Может дождёшься и поедем вместе?
— Нет, Ань, я тороплюсь! — она пыталась попасть ногами в туфли, получалось откровенно не очень, — Увидимся дома!
Справившись, она дотянулась до меня, чтобы поцеловать в щёку. А потом спешно скрылась за дверью.
Растерянный вид, странное поведение, скорость улепётывания и запах духов, смешавшийся с чем-то ещё. Нет, они точно не дрались.
Глава 12. Старые чувства не ржавеют
Юрий Геннадьевич Белогорский
Каждый день сижу в своём кабинете, пытаясь занять себя полезными делами, лишь бы отвлечься от переживаний. Кто меня тянул за язык? Где были мои мозги? Может уволить её и проставить практику просто так?
Да Аня же не согласится, ещё и обидится.
Вот и сегодня я сидел, пялился в бумаги, но это не отвлекало. Я только больше думал, как она там. Олег уже доложил, что вчера заявился Влад, я попросил его выяснить детали. Видимо, решил подобраться к делам через неё.
Успокаивает только то, что он не знает о нашем родстве, а узнать неоткуда. Что-что, а этот момент своей биографии я почистил филигранно.
Этот парень вместе со своей упёртостью рос на моих глазах. Его отец был мне другом, хоть по сути и конкурентом. И да, сейчас я отказываю ему в возможности обелять свои дела через мой морг. На самом деле, есть подозрение, что это даже не его дела.
Он не видит границ. Выходка со взрывчаткой в трупе — яркий пример. Спасибо ему стоит сказать только за то, что помог вычислить крысу среди своих.
Я слишком погрузился в свои переживания и не услышал, как открылась дверь. Я, наверное, больше удивился бы Олегу на пороге моего кабинета, чем Оксане. Я ждал — она придёт и скажет всё, что обо мне думает. Скажет так, как умеет только она.
— Здравствуй. А я думал, Аня приехала.
Ну зачем я дразню эту львицу? Не обманывай себя, Юра, тебе это просто нравится.
— Зачем врёшь? Прекрасно знаешь, что она у тебя до восьми работает.
Она делает акцент на этом «у тебя», заставляя меня улыбнуться.
— Ты всё-таки пришла обрушить на меня все мысли об этой затее.
— Ты так долго соблюдал наши договорённости… ну скажи мне, что случилось сейчас? Игнорировал бы свою дочь и раньше, всем бы было так безопаснее!
Я всё мог стерпеть, но одно сказанное слово выбило меня из седла.
— Игнорировал? Я её игнорировал?! Оксана! — умеет же заставить мою кровь кипеть. — Так. Всё, — я встал, всё так же расчленяемый её взглядом, — идём пить чай. Я ещё ужин приготовить хотел.
— Ужин? Так вот почему она перестала есть мою еду!
Между тем, она пошла за мной без лишних уговоров.
— Прекрати, давай ещё обвини меня в том, что я кормлю нашу с тобой дочь! Я и тебя накормлю.
— Кто сказал, что я буду есть?
Слышу, как она закатывает глаза громче, чем ступает по паркету.
— Ты не устоишь.
Оксана фыркнула, а я знал, что она сверлит меня взглядом, пока мы спускаемся по лестнице. В ней всегда было что-то от огнедышащего дракона, несмотря на очевидную внешнюю женственность. Я это обожал. До сих пор обожаю.
По дороге на кухню вспомнилось, как я игнорировал дочь. Когда ей было пять, Оксана позвонила мне, рыдая в трубку. Острый бронхит, малышка задыхалась с температурой под сорок. Попытки сбить не давали результата.