Слышу, к сожалению, а хотел бы, чтобы она послушала меня. Она, как заевшая пластинка, начала повторять всё по-новой.
— Я хотел, чтобы ты послушала меня. Только забыл, что со мной ты молчишь в одном единственном случае. — Я остановился очень близко, заставляя Оксану встать со стула, — Будто, если замолчишь, сдашься сама себе.
— В каком единственном случае? Послушай меня, наконец!
Я знал единственный действенный способ прекратить этот поток. Сомкнув пальцы на всё такой же тонкой талии, поднял и посадил на стол, окончательно её шокировав.
— Юра..
Вместо ответа я её поцеловал. Если любишь человека, ощущения никогда не тускнеют. А если это взаимно, ответ будет не менее жарким. Как сейчас.
Лёгкий подол без труда поддаётся моим рукам, скользящим уже выше талии. Оксана вопреки всему не дерётся со мной, воюет с пуговицами на моей рубашке. Это лучше любых разговоров на этой кухне или где бы то ни было ещё.
То, какой восприимчивой и откликающейся она становится в моих руках, сносит крышу, заставляя отчаянно сливаться с единственной настоящей женщиной в моей жизни.
Позже, сидя на тёплом кафеле кухни, с матерью моей единственной дочери в обнимку, я едва не пропустил звук подъезжающего автомобиля. Оксана точно не хотела, чтобы Аня узнала о нас, в отличие от меня. Это она у нас принципиальная в семейных вопросах. А я её уважаю.
— Аня..
Разрушаю дымку нашего мимолётного счастья. Конечно, это не в первый раз, поэтому наши взгляды друг на друга не могут быть уличены в сожалении о содеянном. Сожаление каждый раз есть, только о другом.
Сейчас, когда Оксана завязывает ситцевый пояс и смотрит прямо в мои глаза, проскальзывает что-то более глубокое и ноющее. И кажется, я знаю, о чём она думает.
Глава 13. Судьбоносное приглашение
Анна Золотова
Когда я вчера застала Юрия Геннадьевича на кухне с неправильно застёгнутыми пуговицами и не приготовленным ужином, он не стал оправдываться. А я и не собиралась наседать. Я знаю, чего боятся эти взрослые дети. Того же, чего боятся все взрослые — что я их не прощу.
Я всё ещё перевариваю, это да. Но о прощении ли речь?
Столько воды утекло. Они сделали то, что считали правильным для своего ребёнка. То есть для меня. Принимать решения всегда невыносимо трудно. Ты никогда не знаешь, как проявит себя принятое решение через много лет. В нашем случае я всё узнала, а могла бы продолжать жить в неведении.
Если максимально честно, я рада, что у меня есть отец. А ещё рада, что он именно такой. Как же много я сразу поняла про себя!
Сегодня с работы я вышла вовремя, но Олега на месте не обнаружила.
— Ну и где ты?
Спрашиваю, прижимая телефон ухом.
— Прости, на заправке очередь, не рассчитал.
— Хреновый из тебя водитель.
— А тебе именно сегодня приспичило закончить вовремя, да?
— Ну всё, не ворчи. Иди засовывай заправочный пистолет в топливный бак.
— Фу, как эротично.
— Я совсем не эротично жду тебя на крыльце.
Сбросив вызов, повернула голову и перестала чувствовать кончики пальцев. Они буквально онемели, а душа ушла в пятки при виде чёрного автомобиля и стоящего возле него мужчины. Он улыбнулся, снимая солнцезащитные очки.
Я не сдвинулась с места, даже сделала вид, что не заметила его взгляд, направленный прямиком в мою сторону. Только это ему нисколечко не помешало. Он отвратительно уверенно шёл ко мне.
— Добрый вечер, Анна.
Влад снова потянулся к моей руке, но на этот раз я технично увернулась.
— Здравствуйте. Мимо проезжали?
— Ну что вы, я по делу. По более приятному.
Сначала мне казалось, что его смех будет пугающим. Но он оказался невероятно обволакивающим и приятным. Спокойно, Аня, это просто новые ощущения и реакция на них твоего организма!
— У меня совершенно случайно оказалось два билета в театр. — Он посмотрел на свои золотые часы, а потом снова на меня. — Спектакль сегодня, а мне не с кем пойти. Я нуждаюсь в вашей помощи.
Так я и поверила, что это случайные билеты. Натягиваю на лицо непробиваемую уверенность и улыбаюсь. Не хочу, чтобы он почувствовал мою слабость и уж тем более еле уловимое влечение.
— И с чем же вам помочь? Хотите вернуть билеты, но сами не умеете?
— Обожаю девушек с отменным чувством юмора и аппетитом. Кстати, после театра мы обязательно где-нибудь перекусим.
— Мы? После театра?
— Да, Анна, я приглашаю вас в театр.
Скрестив руки на груди, я перебирала варианты вежливого отказа, но с языка слетела, как всегда, банальщина.
— Я сегодня занята.
— А вы более крепкий орешек, чем я думал.