Я обычно не сентиментальна, но сейчас в моей голове творится сумасшествие. А ведь он ещё ни слова не сказал.
— Ни с кем не делился этой частью своей жизни. Уже 13 лет прошло с тех пор, как отец обнаружил в ванной её и записку. — Я неосознанно гладила его руку, прижимаясь ближе. — Она написала, что сделала это из-за того, что несчастна. В 17 лет сложно было принять, что наша семья не приносила ей счастья. Ведь мне казалось, что всё прекрасно. У меня-то всё именно так и было до того сентября. — Влад положил голову на моё плечо. — Оказалось, что она влюбилась в друга отца. Подробностей я не узнаю, наверное, никогда. У них ничего не вышло, поэтому она так поступила. Я слышал только это. Он воспользовался её чувствами и отверг. Она была несчастна настолько, что увидела только такой выход.
— Кто это был?
Не сразу понимаю, почему задаю этот вопрос. Осознаю только через несколько секунд во время его ответа.
— Я не знаю, кто это был. А отец отказывался со мной это обсуждать. У проблем с доверием всегда есть истоки.
Влад кладёт голову на мои колени, а я не сопротивляюсь. Меня так обескуражили его откровения. Я не знаю, что делать и как себя вести. Я могу только перебирать его волосы и рассматривать лицо, на котором сложно разобрать эмоции.
Глава 26. Я почему-то тебе доверяю
Анна Золотова
Я смотрела на закрытые глаза Влада и не знала, что мне делать. Его рассказ выбил меня из колеи. А то, что он вообще открылся мне, трогало до глубины души.
— Мне очень жаль, что тебе пришлось это пережить.
Тихо прошептала я, проводя костяшками пальцев по короткой щетине на его щеке. Покалывание помогало сдерживать эмоции. Мне стало легче, лишь когда почувствовала улыбку под своими пальцами.
— Не думал, что станет настолько лучше, если я расскажу тебе.
— На самом деле, я всё ещё удивлена, что ты поделился.
Хитро улыбнувшись, он сел и притянул меня к себе в такое же положение. Теперь я смотрела на него снизу вверх, лёжа головой на его коленях
— Теперь твоя очередь открывать душу.
Серые глаза сверлили меня, а рука скользнула под мою майку, сжимая голую грудь. Я даже возмущаться не могу. Его несдержанность, эта волнующая неделикатность –- неотъемлемая часть него. Часть, которая заставляет меня дышать чаще. Заставляет дышать в принципе полной грудью.
— Считаешь, что так быстрее доберёшься до моей души, Громов?
— Уверен, она так же прекрасна, — он чувственно сжал левое полушарие, пропуская вершину соска между пальцев, заставляя меня прикрыть глаза и выгнуть спину.
Он снова вернул себе контроль, лишь ненадолго задержавшись в уязвимом положении. Он почти сразу убрал ладонь, или мне показалось, что сразу.
— Куда?! — Возмущаюсь на эмоциях. Я размякла, расплавилась и что-то говорить просто не хочу.
— А ты что только ради этого со мной поехала?
Мы оба зашлись громким расслабляющим смехом.
— Мне хочется тебя ударить, — шепчу, зажмуриваясь.
— А поцеловать?
— И поцеловать.
Сама тянусь к его шее и буквально висну, вскарабкавшись на его колени, взаимно впиваюсь в губы до ощущения полной нирваны где-то внутри грудной клетки.
— Раз уж мы у тебя дома, проведи мне экскурсию, расскажи о себе, побудь гостеприимным хозяином.
Глажу его шею, пока он крепко сжимает мою талию, таю под внимательным взглядом, как мороженное на подоконнике. Он делает меня безвольной. Впервые в жизни кто-то так лишает меня власти над собой. Мне страшно и волнительно.
— Тебе недостаточно гостеприимства? — пальцы спустились ниже, оставляя следы на заднице.
— Какие у тебя странные о нём понятия.
Взбрыкиваю, прижимаясь к нему грудью. Непроизвольно. Всё происходит по наитию, поэтому бью его по плечу. Не сильно.
— Ну пойдём, покажу тебе свою комнату, полистаем альбомы с фотографиями, покажу мамины любимые, — Влад поднимается вместе со мной и несёт к двери с резными вставками. — Я там на многих почти без одежды, можно подумать, что нам денег не хватало, — шепчет и смеётся мне в шею.
А я утекаю, таким живым он нравится мне ещё больше.
— Я хочу увидеть твою комнату, а там может и до голопопых фотографий дойдём. Отпусти меня, — упираюсь руками в плечи, вынуждая опустить на паркет. — Интересно, как много молоденьких глупых одногруппниц там побывало.
— В комнате? Не слишком. Это моё личное пространство, — опускает голову к моему уху, чтобы сказать тише. — А фотографии я вообще никому не показывал.
Он подталкивает меня в коридор, руками направляя к лестнице.
В этом доме чувствуется женская рука. При этом сохраняется баланс между мужским характером и женским уютом. Я не ожидала увидеть семейные фотографии вдоль лестницы. Засмотревшись, даже оступилась.