Мне вдруг стало неловко за свою счастливую улыбку, украшающую лицо до этого разговора. Да и тест я покупала не со страхом, а в каком-то приятном волнении. Мне самой пока не понятно, откуда оно взялось.
— Девочка моя, хочешь поговорить?
Двигаю к ней свой стул и обнимаю за плечи, от чего она совершенно неожиданно начинает рыдать. Это так не похоже на мою Ксюшу, что я пугаюсь до чёртиков. Кажется кто-то всё-таки наломал дров.
Разговор у нас получается скомканный. Я понимаю лишь то, что они расстались, а Ксю очень расстроена. Настолько, что даже врождённая жизнерадостность не останавливает её от всемирного потопа.
Хотела обсудить свои переживания, а пришлось быть подругой. Теперь жалею, что не влезла в их отношения раньше, как хотела. Злюсь на Громова за то, что так запудрил мне мозги.
Усадив чуть успокоившуюся подружку в такси, возвращаюсь обратно в кафе в полном смятении. Долго смотрю в окно, ни о чём не думая. Сегодня как-то особенно солнечно и листья шумят, пропуская этот волшебный свет к панорамному окну, рядом с которым я сижу.
— Ваш кофе.
Официант ставит передо мной кружку с толстым слоем кофейной пенки и шоколадной крошкой сверху. Даже не помню, когда успела заказать.
— Спасибо.
Не успеваю, он уже удалился, оставляя меня наедине с мыслями.
Ксюшка в таком состоянии, а я не заметила. Утонула в своём счастье. Надо признать, с Владом я ничего вокруг не замечаю. А ещё он старается. Больше таких выходок с пропаданием на неделю не было. Он даже местом моей работы не интересуется. Точнее, он спрашивает, как прошёл мой день, но это не то.
Всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком часто я просыпаюсь с этой мыслью, особенно у него дома. А потом вспоминаю, что скоро мне придётся рассказать, что я врала про отца, а отцу сообщить, что я его не послушалась.
Грядут сложные времена.
Поднимаю кружку, совсем забыв, что в моей сумке лежит какой-то там тест, на какую-то там беременность, и делаю глоток. Вкусно. Но слишком сладко. Я такое не люблю.
А выпив полкружки, и вовсе отмечаю необычные ощущения. Голову заволокло пеленой, а язык отказался слушаться, поэтому я не могу позвать на помощь. Просто теряю контроль над телом. Туман смещает полная темнота, как в замедленной съёмке.
Глава 33. Промах на доверии
Владислав Громов
В 17 лет я не мог подумать, что мной так овладеет жажда мести, когда узнаю правду. Мамина смерть сломала что-то во мне. Было настолько тяжело, что думать о предсмертной записке — не то что читать — я не мог первые три года.
Лишь в 21 год я впервые вчитывался в строчки. Нет, я знал о примерном содержании, ведь не был глухим. Разговоры отца, сплетни прислуги, даже пресса пронюхала про эту сраную записку, но я не читал. Не хотел видеть её почерк. Да она даже адресована была не нам с отцом, а мужчине, чьё имя размылось водой и не читалось.
Я не мог спросить у отца, хотя уверен — он знал или догадывался.
Два месяца назад, молчавший столько лет Марк, проболтался по пьяни, в кого моя мама была настолько влюблена, что это стало важнее собственного ребёнка.
Мне сложно понять её решение, но я не могу перестать её любить. Лучше бы она ушла из семьи к другому мужчине, но осталась жива. Поэтому я сконцентрировал всю свою злость на нём за то, что он лишь поиграл её чувствами, будучи другом моего отца при этом. А ведь я его уважал.
С этой аварией и мёртвым Белогорским какая-то лажа. В наших кругах быстро расходятся слухи. Вероятно, он сам их и пустил. Мне нужно знать наверняка.
Когда я впервые увидел Аню в том кабинете, сразу подумал, что они знакомы. С какой другой стати она сидит в этом кресле? Я казался себе очень логичным, пока не навёл справки и не узнал её ближе.
Их не связывает ни одна ниточка, она подала документы и попала к нему случайно. Почему именно морг? Никогда не спрашивал её о столь специфическом выборе, нужно будет поинтересоваться.
Смешно, но я даже думал, что они спят. Какое же идиотское предположение. Отныне и навсегда спать она может только со мной. Моя.
Никогда не встречал человека, с которым мне было бы настолько хорошо. Пресловутая одна волна — это про нас. Порой не волна, а цунами.Ты завороженно смотришь на гигантскую волну, а бежать уже бесполезно.
Зато теперь мне абсолютно ясно, почему в кресле начальника именно она. Обычная студентка. Это странно, это вызывает вопросы. В то же время, к её репутации не придраться.