Чем ближе подходила, тем лучше слышала, что он в кабинете не один. И нет, чтобы развернуться и пойти наконец домой — мама давно приготовила ужин и даже сообщила мне об этом — шагала дальше. Двигалась, пока перед моим носом не распахнулась дверь. Я успела отскочить. И в тот же миг зависла то ли я, то ли мужчина с ледяным взглядом.
— Добрый вечер.
Низкий голос привёл меня в чувство. Всё-таки перезагрузка всех систем произошла у меня. Ух, заработалась ты, Анечка. До того, как высокий брюнет отправился к лестнице по коридору, я успела только коротко кивнуть в ответ на приветствие. Осознав всю абсурдность ситуации, вошла в кабинет, дверь, которого всё ещё держала открытой.
И вообще, о чём я думаю? Нормальные люди не приходят в морг в 9 вечера.
— Аня? Почему ты так задержалась?
Юрий сидел в своём кресле и по всему было видно, что устал.
Кроме измотанного вида хозяина, в кабинете царила напряжённая атмосфера. Я вдруг остро ощутила, что пришла не вовремя.
— Заработалась. Увидела, что вы всё ещё тут и решила узнать, как дела. И ещё кое-что спросить, но это не важно. Я пойду.
— Нет. Останься, я поставлю чайник, раз уж мы оба такие трудоголики.
Я вымученно улыбнулась — чувство неловкости никуда не исчезло. Ругала себя за то, что меня понесло в эту сторону, но отказаться уже не могла. А вдруг он и правда маньяк? Но всё равно не могла просто уйти. Что-то меня тянуло к этому человеку.
***
Юрий Геннадьевич Белогорский
Какая наглость со стороны Влада заявиться сюда. Ответ, который я дал ему чуть раньше по телефону его не устроил. Слишком молод и самоуверен. Сейчас же меня бесит не только его упрямство. Он видел её.
Пока завариваю чай, она молчит. Я не одобряю трудоголизм в ущерб себе, хотя сам этим грешу.
— Надеюсь, ты любишь ромашковый.
Нарушаю тишину, едва не засмеявшись тому, как она удивилась предложению. Что поделать, работа у меня нервная.
— С удовольствием.
Поставил кружки на стол и полез за конфетами. Несмотря на грозный внешний вид, я тот ещё сладкоежка.
— Так что ты спросить хотела? — вазочка со звоном опустилась на стол, — и угощайся давай.
— Хотела спросить, как дела.
— Дела-то нормально, но ты хотела что-то ещё.
Тем временем я с удовольствием смотрел, как она разворачивала обёртку моей любимой конфеты. Прежде, чем запихнуть её в рот, она всё же спросила.
— Можно мне присутствовать на вскрытии?
Я даже подвис. Неужеле девчонка может мечтать об этом?
— Ты действительно хочешь?
— Ну да.. с бумажками я уже наобнималась.
Этим вечером мы поговорили не только про вскрытие, она рассказала мне про семью, учёбу и даже лучшую подругу. Уж не знаю, как нас занесло в эти дебри. Время в её обществе пролетело незаметно. Кто бы знал, как мне не хватает такого общения.
— Уже так поздно, — она посмотрела в окно, где уже смеркалось, — я побегу. Спасибо за чай и интересную беседу.
— Ну куда ты так поздно своим ходом? Я довезу.
— Нет. Я сама, мне тут пара кварталов до дома.
Приятно, конечно, что не соглашается так сразу.
— Ты уверена? Мне не сложно.
— Уверена, — Аня уже схватила сумочку и стояла у двери, — до завтра, Юрий Геннадьевич.
— Пока.
Я пообещал ей присутствие на вскрытии завтра. Нужно проследить, чтобы вскрывали кого-то приличного.
***
Тронувшись с места, поехал в сторону дома, но уже через квартал я развернулся. Какое-то непонятное чувство не давало покоя. Сегодня был тихий и особенно тёмный вечер — не к добру. Звериное чутьё в очередной раз не подвело. Я издалека заметил заварушку с участием двух парней и более хрупкой фигуры.
— Сука, так и думал, что надо настаивать.
Только эта мысль промелькнула в моей голове, а я оказался совсем близко, чтобы рассмотреть рослых дрищей в ветровках, Аня врезала одному из них так... в общем, лучше не представлять сейчас, куда и с какой силой. Моя девочка. Мне оставалось лишь нажать на клаксон, чтобы их и след простыл.
— Так может всё-таки подвезу?
— Ладно, так уж и быть.
Она совсем не выглядела испуганной, но я был обязан спросить.
— Как ты?
— Всё нормально. Я их знаю.
— Ничего себе райончик. И часто ты так гуляешь?
В ответ она засмеялась.
— Бывает. Но такое впервые, они пьяные в стельку. — вдруг она замерла и уставилась на меня, — А вы тут что делаете?