Спустя 15 минут все колёса были готовы к дороге, а ещё спустя такое же время, я парковался у многолюдного крыльца больницы. Конечно, во мне не было и намёка на желаемое спокойствие. А лифт ехал ко мне настолько медленно, что я сорвался в сторону лестницы, так его и не дождавшись.
Анна Золотова
— Шустрая, это хорошо, — смеётся доктор, когда очнувшись я хватаю его за руку.
Я делаю это раньше, чем открываю глаза. Яркий свет белоснежной палаты слепит. Что за хрень? Я же кофе пила. Чёрт, кофе..
— Что со мной? — моргаю, чтобы привыкнуть.
— Сахар упал, а вы в обморок вместе с ним, — только сейчас понимаю, что держу его запястье, отпускаю. — Посетители скорую вызвали.
Всё это очень странно, но я слушаю рассказ доктора, кивая. У меня взяли анализы и проверили давление с температурой. Теперь всё хорошо. Вечером можно домой. А я всё-таки ничего не понимаю.
Доктор не успевает выйти, когда в палату врывается Влад. Именно врывается. Это выходит у него особенно нервно и резко. Глаза бегают между мной и человеком в белом халате.
В его глазах испуг, и я не задаюсь вопросом, что он здесь делает. Я таю от искренности, с которой он волнуется. Я понимаю, что у нас всё серьёзно, но видеть насколько — страшно.
— Что ты здесь делаешь?
— В смысле что?
Спрашивает так, будто я сморозила самую глупую вещь на свете. Я даже теряюсь.
— В смысле.. откуда ты узнал, что я в больнице?
— Мне звонил доктор, — переводит свой взгляд цвета грозового неба на доктора.
— Я звонил? Да, я звонил.
Он отвечает, не скрывая усмешки, и всё-таки движется к выходу. Видимо, решил, что таких сумасшедших лучше оставить одних. Больная за руки хватает, её посетитель смотрит, как сбежавший из психушки элемент. Не замечаю, как хихикаю вслух. Хотя, не смешно. Вот совсем нет.
Когда дверь закрывается, Влад с характерным звуком придвигает к кровати стул и садится. Берёт меня за руку.
— Как ты себя чувствуешь?
В ответ я картинно ощупываю себя, заканчивая головой и лицом.
— Всё на месте, — встречаюсь с его глазами и добавляю от греха подальше. — Я нормально себя чувствую. Ты ведь должен быть недоступен сегодня. Что ты здесь делаешь?
— Мне позвонили, и я всё бросил.
— Бросил ради меня? Не пугай так, пожалуйста, — тяжёлый вздох сопровождался мягким скольжением его руки от моего запястья к плечу.
— А ты продолжаешь меня недооценивать, Золотова. Я ради тебя и не на такое готов. Я ради тебя убью, если потребуется.
Предыдущие мурашки были детским лепетом, сейчас же настоящие — крупные.
— Не надо.. убивать, — шепчу, он приблизился к моему лицу.
— И вообще, ты не рада меня видеть?
Дышит так горячо. Или это моё сбитое дыхание?
— Я не рада здесь находиться, — нервно смеюсь, отворачивая голову, а Влад целует меня в щёку и садится ровно, возвращаю руку к ладони.
— Я заберу тебя сейчас же.
— Но доктор сказал до вечера.
— Ты ведь тоже врач, заберу тебя под твою же ответственность.
Вдруг он что-то вспоминает, заёрзав на стуле. Достаёт телефон, тыкает на кнопки, смотрит на меня.
— Всё-таки дела?
—- Нет.
Руки перемещаются на мой живот, а я в шоке замираю. Какие у меня ожидания от этого жеста? Я накручиваю. Абсолютно всё очень сильно накручиваю. Откуда ему знать?
— А что тогда? — спрашиваю неуверенно, косясь на руки, они двигаются будто бессознательно.
— Ты беременна?
Он испугался?! Стоп. Откуда он знает?! Вот какой вопрос правильный. Испугался Влад или нет — плевать. Ой, кого я обманываю? Не плевать ни хрена.
— Нет.. — сначала удовлетворяю его любопытство, а то сейчас рядом со мной с инфарктом сляжет. — Откуда ты знаешь, что это возможно? — это уже для меня, сегодня явно странный день. — Ты следил за мной? — единственная логичная догадка.
— Я приехал раньше, ты была ещё без сознания, а в открытой сумке увидел тест. Просто выходил позвонить.
Его голос снова стал ровным. Если врёт, то делает это уверенно.
— Ты точно не беременна?
— Точно. Можешь догнать доктора и спросить.
В повисшей паузе я стараюсь прислушаться к своим мыслям и автоматически двигаюсь на кровати, чтобы рука Влада больше не лежала на моём животе. Возможно я и правда расстроилась, что у нас не будет ребёнка.
Судя по его нервной реакции, нам не нужен никакой ребёнок. Ему не нужен. Хорошо, что анализы опровергли мои догадки. Можно выдохнуть.
— Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?
Интонация говорит, что это не первые вопросы, а я отвлеклась и совсем не слушала. Оглядывая палату, я вдруг понимаю, что уже видела её, и начинаю смеяться.