— Аня, Влад подарил нам билеты на балет.
Добивает меня мама, как только мы переступаем порог кухни. Откуда он мог знать, что она его обожает? Неужели просто угадал?
— Не хочу хвастаться, но их уже не достать. Оксана Юрьевна, можно вас попросить найти себе другого спутника? — Вот как выпендривается-то, так и хочется ударить. — Хочу на этот вечер украсть вашу дочь.
— Конечно, конечно! Забирайте, — смеётся моя родительница.
Легко же ты сдалась мама. А если он маньяк?
Глава 38. Я не выйду за тебя
Анна Золотова
Спускаемся по лестнице, Влад держит мою руку. Радуюсь, что знакомство с мамой закончилось, но не тому, что оно произошло.
— Зачем я с тобой иду? — ворчу скорее на себя, вопрос риторический.
— Не знаю. Ты сказала маме, что у тебя заболела голова из-за нас и тебе нужно в аптеку за таблетками.
— Точно. А почему мы спускаемся по лестнице?
— Ты сама меня сюда повела, — сжимает руку крепче. И я совру, если скажу, что мне нравится чувствовать себя слабее, чем я могу быть. — А я сделаю всё, что ты скажешь.
— Я хочу, чтобы ты уехал.
— Всё, кроме этого, милая.
Так мы спускаемся на первый этаж, Влад открывает дверь машины, а я на автомате в неё сажусь. Разве не всё не сознательное выражает наши истинные желания?
— Ань, почему ты так разозлилась?
Сейчас, когда мы скрылись от всех за тонированными окнами его машины, голос Влада изменился до неузнаваемости. Он переживает. А я не могу разобраться, какой он настоящий. В нём одновременно кроется упрямство, решительность, граничащая с наглостью, и вот эта всеобъемлющая чуткость ко мне.
— Потому что ты не посоветовался со мной.
— Мне невыносимо хочется торопить события. Быть частью твоей жизни – вот моё заветное желание. Прости, если обидел.
Он гладит мои колени. Этот жест полон нежности и лишён привычной дерзости цепких пальцев.
— Прости меня. Но всё прошло неплохо, так ведь? — вопрос не для галочки, ему важно, мне это по взгляду понятно.
— Да, ты ей понравился, — вздыхаю, потому что у меня нет контраргументов.
Да, я не привыкла, что за меня решают. Я ненавижу терять контроль. Вот только с Владом даже слабость вкусная. Даже моя собственная злость на него — изысканный деликатес. Коктейль из чувств, которые я к нему испытываю — самый яркий из выпитых мной напитков.
— У тебя действительно болит голова?
— Да, — говорю и тру виски, а потом переносицу, даже свет автомобильной панели слегка раздражает.
— А я надеялся, ты вызываешь во мне чувство вины, — улыбается.
— Неужели у тебя есть такое чувство?
— Ань, я же человек. Какого же ты обо мне паршивого мнения.
— Я о тебе самого лучшего мнения. — Смотрю прямо в глаза, произнося слова, которые способны отправить его эго в космос. Почему-то мне кажется, что ему давно никто ничего подобного не говорил. — Ты ей настолько понравился, что совсем скоро она потребует от нас большего.
— Я готов.
— Влад! Я не готова.
Серые глаза смотрели на меня неторопливо и выжидательно. Рука не покидала моего колена, мешая злиться. Он всегда знает, что делает.
— Почему?
Ровный располагающий тон, будто мы на сеансе семейного психотерапевта. Каким же он бывает разным.
— Как ты не понимаешь? Я ничего из себя не представляю. Я только заканчиваю учиться. За моими плечами нет ничего, кроме подработок медицинским администратором и должности в морге. Ты думаешь, она навсегда? Конечно, это скоро закончится!
Прикусываю язык и радуюсь, что он не заострил на этом внимания.
— Ты можешь сидеть на моей шее. Она вполне выдержит.
— Что?! — От такого предложения сбивается дыхание. — Я никогда не буду сидеть ни на чьей шее! Я не глупее многих и не просто так штаны в медицинском просиживала!
— Хочешь собственную клинику?
Вот так просто он делает подобные предложения. О чём мы вообще разговариваем? Какое замужество? У меня этого ещё лет пять в планах не было.
— Чтобы открывать собственную клинику, нужен опыт за плечами, а не только стартовый капитал.
— Ты можешь воспользоваться опытом других врачей.
— Я хочу накопить свой!
Повышаю голос, не понимая, как он может так просто рассуждать. Сначала нужно хоть кем-то стать, а уже потом строить семью.
Не замечаю в запале разговора, что головная боль становится сильнее. А на бегущую по губам стройку крови обращаю внимание только из-за выражения лица Громова. Чувствую металлический запах.
— Забавная ты девушка, Анна Юрьевна, — откуда-то в его руках оказываются салфетки и ватные тампоны. — Многие с удовольствием бы повисли на чьей-то шее, а у тебя кровь из носа от одной мысли об этом.