Когда они трогаются с места, я делаю то же самое не сразу. Если честно, примерно половина меня этому противится. Только вторая сильнее. Я сделал ей предложение, чёрт возьми!
С тех пор, как Вероника Алексеевна Громова перерезала вены в ванной на первом этаже нашего дома, я был уверен, что больше не подпущу никого близко. Но одна женщина всё же пробралась ко мне под кожу, а теперь меня трясёт. Как же быстро я ей сдался.
Я не знаю эту дорогу, в душе не представляю, куда они едут. Но почему-то на все сто уверен, что едет она домой к Белогорскому. Сердце разбивает грудную клетку под 200 ударов, я едва не съезжаю с трассы на повороте. Еле успеваю снизить скорость, когда машина передо мной сворачивает к дому. Он точно не Олегу принадлежит.
Первая мысль всегда самая верная. Мысль, которая крушит моё сознание в этот момент. Аня и Юрий.
Жду в машине, пока они вместе скрываются за высокими воротами. Зачем Белогорскому заходить так далеко и подсылать ко мне своего человека? Она спала со мной, говорила, что любит! К чему такие изощрённые методы? Нахрена?! Или она просто запуталась между двумя огнями?
Мысли сменяются со скоростью света. Сейчас я не способен соображать здраво. Я думать в принципе разучился. Сердце покрывается тонкой коркой льда. Чувства отключаются, даже пульс становится ровнее.
И я просто выхожу из машины, чтобы расставить точки над i сегодня. Не стоило начинать верить людям.
Анна Золотова
— Ты избегаешь начальство? — Едва улыбаюсь, когда Олег идёт в другую от входа сторону.
— Какое? Тебя или.. — он показывает кивком в сторону дома, так же слабо улыбаясь.
На его лице отражается не меньше бурных переживаний, чем на моём.
— Не знаю. Так кого?
— Я просто с машиной повожусь немного. Скажи Юрию Геннадьевичу, что зайду через полчаса.
От дверной ручки меня дёргает током, а спиной я ощущаю настойчивый взгляд. Пугаюсь до мурашек по позвоночнику и резко оборачиваюсь.
Никого нет, конечно, никого. Только шум листвы. Это мои нервы играют злую шутку. И только я сворачиваю к кухне, чтобы выпить стакан воды перед сложным для меня разговором, как понимаю — я уже не одна.
— Анюта, привет, — папа улыбается, и мне вроде уже и вода ни к чему. — Освободился пораньше.
Ну её эту кухню. Он стоит у лестницы и я иду к нему, будто поговорить в холле — лучшая идея на свете. Просто я больше не могу ждать.
— Привет, занятой человек. Я слышала, что мама согласилась переехать. Поздравляю вас, родители!
Развожу руки, чтобы обнять отца, но он перехватывает мою кисть. Забыла я о кольце и о цепком взоре Юрия Геннадьевича совсем не подумала. Замираю и не дышу. Что сейчас будет?
— Неужели Влад?
Я предполагала всё, что угодно. Но этот вопрос, заданный с улыбкой, довел меня до лёгкой степени контузии.
— Не удивляйся так, милая.
Он всё-таки сгрёб меня в свои медвежьи объятья. Дар речи постепенно стал возвращаться вместе с мозговой деятельностью.
— Давно ты знаешь?
Едва получается не разреветься от облегчения.
— Олег рассказал около месяца назад. Не ругай его, всё-таки он работает на меня.
Выбравшись из его рук, отхожу на шаг и смотрю с долей подозрения. Не понимаю, почему он молчал. Разве не свербило заговорить, отговорить, в конце концов?
— Олег зайдёт через полчаса, он в гараже.
Не нахожу ничего лучше, чем сообщить то, о чём меня попросили. Как я могу обижаться на Олега, он просто преданный профессионал, каким и обязан быть, иначе ему тут не место.
— Хорошо, но поговорить хотела ты. Я правильно расшифровал тему?
Киваю, опуская голову.
— Я думала, он тебе не нравится. Влад.
— Я в нём правда не уверен. Но я доверяю тебе. — От его реакции и голоса моё сердце плавится. Неужели всё было так просто? — Значит, ты согласилась и вы женитесь? Кольцо красивое.
— Теперь точно соглашусь.
Я расчувствовалась до такой степени, что влага вырвалась из уголков глаз. А ещё до неуправляемого желания его обнять.
Повиснув на шее, целую отца в щеку под его смех, он жмёт в ответ. И мне так невероятно хорошо, будто стена, в которую я месяц головой билась, рухнула.
— Вот значит как. Неожиданно. — Звучит позади голос человека, которого я люблю ничуть не меньше.
Моё собственное сердце падает к ногам, я не чувствую, как оно бьётся. Делаю два шага назад, а мой испуганный взгляд врезается в неизвестно откуда взявшегося тут Влада.
Зато до боли ощущаю, как на осколки рассыпается хрустальная стена лжи, которая незаметно выросла слишком высокой. Она оставляет глубокие порезы на нас обоих. Проследил, примчался, и я понятия не имею, что он думает сейчас. Судя по глазам, ничего хорошего. Он даже не смотрит на меня больше.