Владислав Громов
Ворота были открыты, поэтому во двор я прошёл без труда. Огляделся и закурил, потому что не могу заставить себя идти дальше и расставить эти чёртовы точки.
— Всё хватит.
Откидываю истлевшую сигарету прямиком на идеально ровный газон. Передо мной двухэтажный светлый дом. Я никогда не интересовался, где живёт человек, из-за которого всё это произошло с моей семьёй. Почему это происходит снова?
Бесшумно открываю дверь, даже странно, что так получается. А на пороге замираю. В глубине души я хотел ошибаться. Сейчас, как никогда, хотел быть неправым. Но она на моих глазах обнимает его, буквально висит на шее, целует и выглядит очень счастливой.
— Тебе мало моей матери?!
На Аню я стараюсь не смотреть, буравлю взглядом Белогорского. Кровь так громко шумит в ушах, что я не уверен, что спросил это вслух, но сам отчётливо слышал каждое слово.
Я больше ничего не слышу, хотя он говорит. А ещё я не думаю, меня переполняют эмоции, толкая в пропасть. И я падаю в её объятья.
Выстрел оглушает даже меня.
Не двигаюсь, когда Белогорский падает на паркет.
Дальше картинки, немое кино: кровь, испуганные глаза Ани, она кричит, бросается к нему, что-то кричит мне. И когда она делает шаг в мою сторону, чувствую жгучую невыносимую боль в боку. Я падаю на колени.. и лишь тогда включается звук. Хотя, чувствую, что он должен был отключиться.
— Папа!
Что она сказала?
— Что вы наделали? Олег, какого чёрта?!
Она ревёт. Я вообще впервые слышу её истерику.
Действительно. Олег, не мог появиться пораньше, чтобы выполнить свои прямые обязанности?
Как в замедленной съемке, ко мне приходит осознание. Отец. Он её отец. А я мудак без тормозов. Последнее, что я чувствую — её руки на ране. А я бы позволил себе сдохнуть. Впрочем, я и так теряю сознание, сливаясь с густой темнотой.
Глава 45. Как всё случилось.
Анна Золотова
Около 8 лет спустя
— Аня, ты дома? — Эхом разносится по холлу голос Олега. — Я привёз детей. Вера отказалась обедать и вылила суп на Джека.
— Я хотела его накормить, а тарелка оказалась тяжёлой. Нельзя же столько накладывать ребёнку!
Моя принцесса скрестила руки и недовольно посмотрела на мужчину.
— Олег, у девочки должен быть характер, в конце концов.
Спускаюсь по лестнице, подхватывая разговор и свою семилетнюю дочь на руки.
— Мама, я соскучилась!
— Мы утром виделись, милая, но я тоже соскучилась. А где Юра?
Вместе со мной нас в холле трое. Я почти ничего не переделала в доме Влада, только обустроила две детские комнаты.
— Он на улице остался с Джеком, — мужчина кивнул на дверь за собой. — Между прочим, Ксюша всегда столько Павлику накладывает, и он всё съедает без помощи собаки.
— А ты уверен, что она ему не угрожает, Олежа?
Подкалывать этого парня — моё любимое развлечение, Ксю разрешает. Они тоже натерпелись. Никому не пожелаю потерять ребёнка, как это случилось с ними. Мне повезло, что мы с детьми пережили случившееся с нами восемь лет назад.
— Вы куда-то идёте?
Кое-что не меняется. Олег в привычной манере переводит тему с неудобной для него на обыденную.
— Да. Переговоры, — медленно провожу руками по блестящему платью. — Как ни странно, с детьми. Там все будут с детьми. Поэтому кому-то пора привести себя в порядок.
Нахожу глазами Веру, которая что-то ищет в своём ранце.
— Вера, найди своего брата и приведите себя в порядок. После уроков рисования ты похожа на маляра-штукатура после тяжёлой смены.
Вздыхаю. Характер моих детей собрал в себе всё самое лучшее от своих предков. Просто гремучая смесь.
— Там будет Роман Евгеньевич?
Стреляю в улыбающегося Олега убийственным взглядом. Роман Евгеньевич. Последние 8 лет мои мысли о мужчинах весьма однозначны. Место для них в моей жизни строго ограничено.
В воспоминаниях возвращаюсь в период, который оставил на сердце глубокие шрамы.
Анна Золотова
Воспоминания
Влад выстрелил в моего отца. Именно в тот момент я осознала, что все наши действия или их отсутствие имеют последствия.
Я стояла в середине дома, в котором должно было расцвести счастье, а вместо этого безвозвратно гас свет.
Я не знаю, откуда папа взял силы, чтобы дотянуться до своего пистолета и выстрелить в ответ. Более того, я не представляла, что он был у него даже в домашней одежде. Одному Богу известно, о чем он тогда подумал, но одно ясно точно — он хотел защитить свою дочь. Свою глупую дочь..