В дом вбежал Олег. Он замер на пороге, увидев мой ошалелый взгляд, а потом получил незаслуженный упрёк. От меня же. Он примчался сразу, как заметил неладное. Он не мог этого предотвратить.
Самое сложное в критических ситуациях действовать. Никто не придет и не сделает это за тебя. Мне пришлось взять себя в руки. Я сорвалась к Владу, отчаянно силясь заткнуть кровоточащую рану в боку. Только в тот момент он на меня смотрел, пока не отключился.
Почему я не побежала сперва к папе? Моё врачебное чутье прочитало всё по луже крови под его безжизненным телом.
И если вы думаете, что ад начался здесь.. вы ошибаетесь.
Когда я закрыла дверь своей квартиры, мне предстояло сообщить маме. Никто, кроме меня, не мог это сделать, ведь она не его жена. Она даже не заплакала.. при мне. Будто всю жизнь готовилась к этому дню, знала, что ничем хорошим их история не закончится.
Я винила себя. Слышала, как она плакала в подушку всю ночь. Как и многие последующие. Мне было так трудно дышать от чувства вины. Зачем я связалась с Громовым? Ведь меня предупреждали.. не единожды говорили, что мне рядом с ним не место.
На следующее утро мама ушла раньше обычного, а дома раздался дверной звонок.
Олег зашёл, опустив голову и не проронив ни слова. Не спрашивая опустился на банкетку. Когда наше молчание затянулось, он протянул мне черную папку, сказав только одно.
— Как я мог не догадаться, что ты его дочь.
— Ты не мог знать.
Взглянув на свои пальцы на фоне папки, я вздрогнула. Они были почти мертвецки белые. Оранжевые листы говорили о том, что всё имущество и бизнес Белогорского Юрия Геннадьевича завещаны Золотовой Анне Юрьевне. То есть мне.
Сказать по правде, первой мыслью было отторжение. Мне ничего этого не было нужно. Если бы не надёжный Олег, я бы возможно и не решилась.
В больницу к Владу я не пришла ни разу. Он звонил, писал и даже присылал людей. Вокруг меня выстроилась бетонная стена. Поистине жизнь не учит делать выводы, она лишь раздаёт шишки. Если не хочешь учиться, продолжается пламенный танец на граблях. И я танцевала, ступая между острыми лезвиями, пока не грянул гром.
Прошло две недели с того дня. Мама робко постучалась ко мне в ванную второй раз.
— Ань, точно всё в порядке? — Я кожей чувствовала, что она прильнула к полотну. — Просто уже полчаса.. конечно, я разогрею завтрак снова, это не проблема. Но я волнуюсь за тебя, особенно последние дни.
Мы будто вернулись в тот период, когда жили вдвоём и ничего этого не было. Только вот сделать вид, что всё откатилось, не получится.
Вода уже 20 минут стекала в раковину просто так, этим утром меня не беспокоила экология. Хотя, казалось бы, как раз должна была взволновать.
— Я беременна.
Шепчу своему отражению в зеркале, из последних сил не веря в происходящее. Как я должна была выйти и сообщить маме, что беременна от человека, который убил отца?
Каюсь, я допустила ту самую мысль, за которую спустя время злилась на саму себя. Но меня удивила мама. В очередной раз.
Тем утром я даже не заикнулась о случившемся. Что сама чувствовала, тоже не понимала, я ещё от событий в папином доме не отошла. Не выдержала мама через три дня.
Обнаружив меня почти в три часа ночи на кухне в кромешной тьме, она просто спросила в лоб. Конечно, ведь я особо и не прятала тест, лежащий где-то в моей комнате. Он каждый день напоминал мне, что нужно принимать решение.
— Почему ты мне не сказала?
На этот вопрос я устроила истерику, сейчас даже смешно, как гормоны усиливали отвратительность моего характера.
— Как я могу оставить ребёнка, если его отец убил моего?!
Зачем я так резко бросала эти слова именно в неё? Вопрос без ответа.
— А причём здесь ребёнок, Ань? — Она смотрела прямо на меня, будто гипнотизировала. — Когда я узнала о тебе, уже поняла, во что ввязался твой отец. Но причем тут ты? Я его всегда любила. И ты любишь.
Не знаю, что на это ответить. Что я чувствую к Владу? Думала, что теперь ненавижу. Только, как оказалось, нельзя из-за одного поступка потерять то, что проросло глубоко в душе.
— Это не только его ребёнок, но и твой. А ещё это наш с Юрой внук. — В моём горле застрял непроходимый ком, такой большой, что я рисковала задохнуться. — Нечестно решать такое в одиночку. — Она будто знала все мои мысли наперёд. — Поэтому я так злюсь, что ты не сказала мне.
— Ты злишься?
— Да, Аня, я, наверное, впервые действительно на тебя злюсь.