— Любовная связь, — неохотно сказала я, понимая, что при желании раскопать всю эту историю не так уж трудно, потому что даже после нападения Драконьего культа осталось достаточно много людей, которые помнили и меня, и Эрика. — И не покровительство храмовника в обмен на сексуальные услуги со стороны мага, а настоящая привязанность, которая, как сами знаете, может помешать храмовнику выполнить свой долг.
— Знаю, — хмуро сказал сэр Каллен, и по бледному лицу прошла короткая судорога. Очевидно, сплетни о его безответной любви к Героине Ферелдена были не просто сплетнями. А возможно, и любовь была не такой уж безответной. Не потому ли девушка и ушла с Серым Стражем из Цитадели Кинлоха, что хотела оборвать связь, которая ни к чему хорошему бы не привела? — Значит, вас отослали подальше от храмовника, который мог ради вас забыть свой долг? А при чём тут магия крови?
— Очевидно, с её помощью я пыталась воздействовать на разум сэра Эрика, — с серьёзным видом предположила я. — Руки у любого формари всегда в порезах и ожогах, обвинить нас несложно. Спасибо рыцарю-командору, отбил меня у святых матерей и отправил так далеко от Ферелдена, как это только возможно.
— Рыцарь-командор, заступающийся за мага в споре с матерью Церкви, — задумчиво проговорил сэр Каллен. — А вы не тогда ещё начали свои эксперименты с зельем вроде вчерашнего, сударыня?
«Да что ж ты умный такой, зараза?» — с тоскливой злостью подумала я. А вслух сказала:
— У джайненских храмовников до Мора не было никаких проблем с поставками лириума, сэр Каллен.
— Это значит, что вы не хотите ни врать, ни говорить правду?
— Не хочу, — согласилась я. — Заставите?
— На дыбе обычно на всех нападает такая говорливость, что у писаря прямо-таки рука отваливается, — буркнул он.
— Формари обычно знают такие яды, что даже сказать: «Пока, ублюдок», — не успеешь, — тут же огрызнулась я, живо припомнив ожидание церковного суда. — Вы меня сперва доведите до этой дыбы. — И я выразительно потёрлась щекой о плечо. Сэр Каллен послушно уставился на ворот моей куртки, а потом — на короткий ряд мелких круглых пуговок на рубашке, наверняка гадая, в какой из них ждёт своего часа капля яда, способного убить мгновенно.
Потом он, словно очнувшись, потёр ладонями лицо, взъерошил влажные от холодного пота волосы и проговорил с явным усилием:
— Кажется, мне действительно придётся принять лириум, потому что я определённо схожу с ума, угрожая возможному союзнику. Госпожа Стентон, орден храмовников больше не подчиняется Церкви, а я уже даже не храмовник…
— Вы храмовник, сэр Каллен, — перебила я. — Себе-то не врите. Если вы увидите мага, читающего заклинание в толпе, вы же не вязать его кинетесь, а для начала Святой Карой угостите. И храмовники могут сколько угодно говорить о том, что Церкви они больше не подчиняются. Конечно. Они теперь на службе Инквизиции, и именно Инквизиция снабжает их лириумом. Поводок теперь в других руках, но он никуда не делся. Когда молодая дурёха сунулась чуток ослабить ошейник на любимом, её быстренько загнали в дыру на краю Молчаливых Равнин с наказом сидеть тихо и не высовываться. Варишь зелья от менструальных болей — вот и вари себе дальше, а в дела Церкви не лезь. Мне пришлось нарушить обещание, которое я давала при отъезде, потому что люди, охранявшие нас от разъярённой толпы, натурально сходили с ума, и помощь им стала вопросом уже моего собственного выживания. Но я не уверена, что Инквизиция одобрит мои попытки продолжить исследования.
— Инквизитор поддерживает моё решение отказаться от приёма лириума, — каким-то больным надтреснутым голосом возразил сэр Каллен.
— Инквизитор, — хмыкнула я. — Мальчик двадцати с небольшим лет, случайно получивший способность закрывать разрывы в Завесе. Надежда Тедаса. Знамя, вокруг которого сплотились все неравнодушные… А что о вашем решении думает Правая Рука покойной Верховной жрицы? А Левая? Этим ручкам приходится держать храмовников на сворке, иначе те решат, будто им вообще не нужен никакой хозяин, они и сами по себе сила. Я не хочу лезть в эти игры, сэр Каллен. Когда и если меня попросят, я буду готовить зелье, о котором уже знают слишком многие, чтобы его замалчивать. Но не более того. — «Или вообще на хрен попрошу защиты и укрытия у Хартии — вряд ли гномы-контрабандисты чем-то хуже орлесианских бардов, с их лютнями за спиной и кинжалами в рукавах».
— Хорошо, — подозрительно послушно сказал сэр Каллен. — Я вас прошу, — он выделил голосом это «прошу», — готовить для меня ваше снадобье. Очевидно, мне придётся принимать его каждый день, да? То есть обычной дозы лириума мне хватит на двадцать дней. Может быть, — сказал он скорее себе, чем мне, — так будет легче отвыкнуть от лириума? Читал я про такой способ отучить человека от дурманных зелий — понемногу снижая дозу.
— Может быть, — я пожала плечами. — Не обижайтесь, сэр Каллен. Ничего личного. И даже никакой неприязни мага к храмовникам. Просто мне хватило одного раза, а сестра Лелиана и Искательница Кассандра — как ни крути, служительницы Церкви, которую я не люблю и боюсь гораздо сильнее, чем всех самодуров-храмовников, вместе взятых.
— Что вам нужно для этого зелья кроме лириума? — спросил он, проигнорировав моё замечание.
— Обычные лекарственные травы, которых у мастера Адана запасено в избытке. Четверть часа свободного времени. Ваше обещание не лезть в те мои дела, которые вас не касаются.
— Это вы про Хартию?
— Это я про Хартию, — согласилась я. — Сэр Брайсен не спрашивал, где я беру лириум, просто отправлял со мной охрану на встречи с контрабандистами. Окажите мне гораздо меньшую любезность — просто ни о чём не спрашивайте.
— Вы уверены, что охрана вам не нужна?
— Да ни в чём я не уверена, — устало и раздражённо сказала я. Мало мне было вчерашнего выплеска магии, так ещё и этот душу мотает! — Пока что я нужна этой банде. Пока что здесь меня никто заменить не может. Пока.
— Всё же, я думаю, стоит показать этой банде, что за вами присматривают, — возразил сэр Каллен. — Пусть знают, что в случае чего им придётся иметь дело с храмовниками, а не просто с одинокой формари.
— Как скажете, — равнодушно согласилась я и протянула руку. — Лириум, сэр Каллен, и если у вас больше нет срочных дел ко мне, я пойду. Потому что у меня-то как раз срочных дел много.
Он вытащил из ящика стола и почти с облегчением отдал мне шкатулку, какие храмовники брали с собой “в поле”. Отделение для лириума было заполнено доверху, и я с невольным уважением посмотрела на человека, который загибался от ломки, но не прикасался к лириуму, лежащему у него в столе, только мерную ложку набрать и развести.
— Отправьте со мной этого вашего парнишку, тощенького такого, — сказала я. — Я приготовлю состав и сразу же пошлю его вам.
Я встала, и в этот момент в кабинет заглянул адъютант сэра Каллена.
— Сэр, — сказал он слегка виновато, — тут к вам Вольф рвётся. Говорит, срочно.
— Пусть войдёт.
— Да, сэр.
— Коммандер, — почти отпихнув адъютанта, в кабинет ворвался сэр Мартин, — если вы вызвали монну Стентон по поводу вчерашнего происшествия с Коулом…
— Нет, — перебил его тот.
— Нет? — храмовник словно на стену налетел и перевёл недоумевающий взгляд с меня на сэра Каллена и обратно.
— Срать я хотел на Коула, — невежливо ответил командующий под изумлённым взором сэра Мартина, кажется, не привыкшего к таким выражениям от своего командира. Да ещё в присутствии женщины, тем более гражданской, а не сестры по ордену, которые сплошь и рядом выражались так, что любой вербовщик заслушается. Сэр Каллен поморщился и сказал без особого раскаяния в голосе: — Простите, сударыня. Получил — значит, так ему и надо. Я бы ещё добавил с удовольствием, но мне нельзя, я даже отовраться не смогу, будто не знал, кто он такой. Что-то ещё, Вольф?
— Н-нет, сэр. Виноват.
Тот вяло махнул, выпроваживая нас обоих.
— И что это было? — спросила я, когда сэр Мартин закрыл дверь кабинета. Адъютант понимающе ухмыльнулся, но его я предпочла проигнорировать.