Я привычно запустила рой светляков, чтобы погасив лампы, не остаться в темноте.
— Нет, — сказала я слегка озадаченно. — Не насиловали и даже принуждать не пытались. Во-первых, сэр Брайсен не позволял ничего такого, а во-вторых, у меня самой репутация была… Думаешь, за что меня Виверной прозвали? За кроткий нрав и недолгую память на обиды? А уж когда поставки лириума стали полностью зависеть от того, смогу ли я договориться с контрабандистами, то дураков, желающих со мной поссориться, и вовсе не осталось.
— Ну, не краситься же мне в блондина в самом деле?
Я рассмеялась.
— Боюсь, коммандер не оценит твоих попыток стать похожим на него, — сказала я. — Нет, Мартин, дело вообще не в тебе. Слишком много было… всего. У меня теперь на душе мозоли, как на пятках — ороговело всё; что-то можно почувствовать, только поранившись до крови.
— Именно поэтому, — саркастически отозвался он, — ты, как я понимаю, фактически содержала остатки Круга, нанявшись к бандюгам. И свои кровные заплатила ушлому мерзавцу, чтобы переправил в безопасное место девчонку, и до сих пор не можешь простить себя за то, что не отправила туда же и мальчишку. Чёрствая, бездушная, глухая к чужим бедам ферелденская сука, да-да. Создатель! А кто в лаборатории пропадает чуть ли не до полуночи, готовя лекарства? Не смеши меня, Лисс. Ты просто боишься, верно? Новых отношений, новых потерь, новой боли. И Вернона поэтому не хочешь брать учеником — а вдруг ты и его не сможешь защитить?
Он вглядывался в моё закаменевшее лицо, но я молчала. Молчала, честно говоря, потому что просто боялась открыть рот. Куда меня понесёт, чего я наговорю, сорвусь ли в истерику или просто разревусь, как девчонка — предсказать было невозможно, поэтому я просто помалкивала.
— Лисс, — Мартин взял меня за руку и легонько сжал пальцы, царапая мозолями свежий ожог, — просто знай, что я рядом, ладно? И лириум тут вовсе ни при чём.
========== Глава восьмая ==========
«Магия призвана служить людям, а не править ими.
Злы и испорчены те,
Кто принял дар его
И обратил против детей Его.
Да будут названы они Малефикары, проклятые.
Да не найдут они покоя в мире
И за его пределами.»
— Преображений 1:2
— Ну, и как тебе? — усмехаясь, спросила я. — Учти, это я сегодня в хорошем настроении была. Накануне женских праздников вполне можешь получить черпаком по лбу, а не выслушивать мои гневные вопли о том, какой тупой урод тебя, дурака криворукого, учил нож в руках держать.
Обедали мы в лазарете, вместе с целителями и сиделками — я не хотела терять время на дорогу туда-сюда, а главный целитель не считал лишнюю миску похлёбки таким уж разорением для лазарета. Особенно если взамен формари моего уровня лишний час будет готовить лекарства. Возможного ученика я тоже привела с собой, и ему без единого слова налили рыбного супа и положили тарелку рагу: банка мази от ожогов ещё ни на одной кухне лишней не была.
Вернон посмотрел на свой палец, обмотанный бинтом с жирным жёлтым пятном над местом пореза, и упрямо помотал головой.
— Я Гленна расспрашивал про вас, — сказал он, со второй попытки ухватив кусок хлеба левой рукой с неловко отставленным забинтованным пальцем. — Он мне много всякого рассказал.
Я в сомнении глянула на Гленна, сидевшего в окружении сразу трёх сиделок — целители в большинстве своём были уже не молоды и не особенно привлекательны, и симпатичный парнишка с отлично подвешенным языком выгодно (на взгляд фермерских дочек) выделялся среди них.
— Да уж представляю, что он мог рассказать, — проворчала я. Сама вымотанная и вечно раздражённая своей неспособностью как-то помочь больным и вообще на что-то повлиять, я поддерживать и утешать сопливого целителя, тяжело переживающего свою бездарность и никчёмность, в дороге не могла. Просто сил не хватало. А общаться нам поневоле приходилось часто и подолгу.
Гленн, занятый разговором одновременно со всеми поклонницами, взгляда моего не заметил, зато Вернон хмыкнул:
— Вы у него святая почище самой Пророчицы Андрасте, честное слово. А ещё я после его рассказов и задумался всерьёз о том, что сильный стихийный маг — это колдун проклятый, а средненький целитель — он вроде как и Создателю угоден. Особенно, если денег не берёт, а согласен на вчерашний пирожок и кружку кислого молока. Монна, я вот ещё немножко пальцы себе ножом подрежу, чтобы руки кривыми не были, и надеюсь, что смогу так же заработать себе хотя бы на кружку молока и охапку сена для ночлега, как Родрик. Ну, приятель мой, мы с ним всегда вместе садимся в трапезной. Мы с ним так почти неделю продержались, потому что у него хоть что-то из целительских заклинаний получалось, а я всего раз мяснику разделанную тушу проморозил хорошенько, чтобы не протухла, и нам дали всяких обрезков.
— Какими добрые люди собак кормят, — кивнула я.
— У вас была собака?
— Мои до сих пор держат парочку — с мабари во дворе, знаешь, спокойнее как-то. Я правильно понимаю, ты хочешь знать ремесло, которое тебя сможет прокормить в случае чего?
— Ну, — напряжённо проговорил он. — Да. Я, конечно, могу соврать про то, как сам мечтал стать формари, да вот не вышло, но честно-то говоря, если бы мы не побродили с Родриком, не поголодали неделю, нам бы в жизни в голову не пришло, будто магу даже на чёрствую корку так сложно заработать.
Я кивнула. Я всегда считала, что это и есть главный вред Кругов, а не пресловутое отсутствие свободы — маги не умели (именно потому что их никто никогда этому не учил) ни позаботиться о себе, ни вообще как-то выживать в мире, где еда не появляется на столах трижды в день словно бы сама собой, а несвежие панталоны волшебным образом, ничего общего не имеющим с обычной магией, заменяются чистыми.
— Вы так вдвоём сюда и добирались? — спросила я.
— Нет, — Вернон опять помотал головой. — Мы наткнулись на нескольких храмовников, которые шли в Скайхолд. Это мы подслушали случайно и подумали, что надо тоже идти сюда. Так-то мы просто бродяжничали, когда отстали от своих. Что бы там Генрих ни вещал с горящими глазами про свободу для магов, про новые времена, про мир, который ещё узнает и содрогнётся, нам не хотелось в этом участвовать. Мы, конечно, ушли из Круга с мятежниками, — попробовали бы не уйти! — но участвовать в каком-то безумном эксперименте тевинтерского магистра нам не хотелось. Что ж он в Ферелден-то приехал, а не у себя дома экспериментировал? Такое даже в Тевинтере запрещено? В общем, мы потихоньку смылись ещё во время высадки на берег, побродили там и здесь и сдались храмовникам, когда возможность подвернулась. Храмовники, конечно, не сахар, — сказал он с кривенькой улыбочкой, — но после добрых фермеров… Мы с Родриком решили, что лучше, если тебя разок пырнут мечом, чем переломают все кости и бросят подыхать.
— Или обложат соломой и подожгут для верности, — буркнула я. — Да уж, в результате этой войны выжившим магам очень долго придётся доказывать, что с ними можно вообще иметь дело. Храмовники, впрочем, тоже порядком подпортили свою репутацию защитников простых людей от злобных колдунов… Ладно, говорить о том, какими Круги были и какими они должны были быть, я могу много и с удовольствием. Задание тебе на после обеда, увечный мой: возьмёшь в библиотеке любую книгу по лекарственным травам, хоть то же «Руководство по ботанике» Инес Арансии, выберешь любые три-четыре растения и выпишешь как их полезные качества, так и вред, которые они способны причинить. Потом попробуешь, исходя из этих свойств, прикинуть совместимость данных растений. Илиана Гравира переписывать не надо, я его труды практически наизусть знаю. Свои мысли по поводу совместимости, понятно, да?
— Понятно, — кивнул Вернон. — А про Круги магов можно всё-таки спросить.
— Что именно?
— Какими они, по-вашему, должны быть?
Я взяла ещё кусок хлеба (он лежал в тарелках на столах, как когда-то в трапезной любого Круга магов, но это было такое уже почти забытое чувство — что можно брать сколько угодно), отодвинула пустую суповую тарелку и принялась за рагу.