— Подвал отличный, в самый раз для такой работы. С Дагной я договорилась, ей перегонные кубы не мешают. Кузнец тоже не против. Даже если он не пьёт, — Кабо только ухмыльнулся на такое предположение, — мазь от ожогов ему точно бывает нужна регулярно. Меня смущает только тип, которому поручено этим заниматься. Добро бы просто пьяница, а то мутненький какой-то, присмотрелись бы вы к нему, мастер Кабо.
Трактирщик сощурился, откровенно разглядывая меня, потом всё-таки кивнул:
— Кто слушает женщину, а поступает наоборот, тот обычно потом ещё лет десять вынужден слушать: «А я тебе говорила…» У вас, сударыня, я так понимаю, просто нюх на людей.
— Как у мабари, — усмехнулась я. — Вот список необходимого, мастер Кабо, желательно купить или как-то иначе раздобыть всё это как можно быстрее. А кстати, не знаете, кому можно заказать глубинные грибы? Хорошие, свежие, правильно собранные и высушенные?
— Э-э… — Кабо почесал свою лысину. — Ну, я поспрашиваю, но обещать, сами понимаете, ничего не могу.
— Поспрашивайте, будьте добры. — Осторожничает или правда никаких связей с Хартией не завёл до сих пор? Мне казалось, что никому из наземных гномов, торговцев и мастеров, не удавалось избежать внимания этих малопочтенных господ.
— А! — спохватился он вдруг. — Вам же Железный Бык письмецо оставил. Сами-то Быки куда-то на Штормовой Берег подались, а днём позже и Инквизитор за ними, а я ж вас третьего дня ещё видел, да вот закрутился…
— Бывает, — легко согласилась я и взяла маленький, но неожиданно тяжёлый для его размеров свёрток из плотной желтоватой бумаги, похожей на пергамент. Тяжесть, впрочем, отчасти объяснялась тем, что запечатывая свёрток, кунари вдавил в горячий воск драконью чешуйку. А внутри оказалась монета в пять золотых. Ого! Сильно же чесались рога у Железного Быка, если за бальзам, который и десятой части того не стоил, он отвалил такие деньги. Никакого письма там, кстати, не было — просто на внутренней стороне самой обёрточной бумаги было написано: «Ты моя спасительница». Кажется, Бык не был поклонником эпистолярного стиля.
— Он просил ещё такую же бутыль, — пояснил Кабо, ничуть не удивляясь золотой монете. Впрочем, наверняка он же Быку горящую свечку и одалживал, чтобы запечатать свёрток. — А лучше две или три. Рога-то у него ого-го какие! Он сказал, что в первый же раз почти половину бутыли извёл.
— Это в первый, — возразила я. Правда, без особого напора: на пять золотых я должна была наварить кунари ещё дюжину бутылей такого бальзама. — Дальше будет меньше тратиться. Знаете, как дерево олифой пропитываешь в первый раз, и она просто как вода в песок уходит? А потом уже ложится тонким слоем. Но я сделаю, конечно, хоть ведро.
— А ещё он говорил про какое-то масло, — припомнил трактирщик. — Сказал, вы знаете, о чём речь.
— Да, знаю. — Видно, лощённому тевинтерскому магу не нравится топлёное сало, а то и просто слюна. Или кунари опасается, что разница в размерах может оказаться опасной для человека. — Сегодня же сделаю. Если увидите его раньше, чем я, пусть зайдёт ко мне в любое время.
Я поддела ножом чешуйку, выковыривая её из воска. Судя по размеру, толщине и цвету чешуи, это был драконыш ненамного крупнее мабари. Эх, мне бы хоть с полфунта таких чешуек! Попросить Быка, чтобы принёс, а деньги вернуть? Обычно авантюристы (ну, те, у кого есть хоть немного мозгов) стараются со «своими» алхимиками поддерживать хорошие отношения. Была у меня парочка знакомых охотников на драконов, которые с пустыми руками вообще у меня не появлялись. Причём один таскал исключительно драконью кровь, а второй приходил в лавочку Круга не иначе как после посещения кондитерской. Скидок я им не делала: кассой заведовал приказчик-усмирённый, и на цену товара я влиять не могла. Но слаб человек — эти двое у меня всегда получали самое свежее и качественное, полностью изготовленное мною лично, от подготовки ингредиентов и до запечатывания флаконов. Кто покупал зелья у разных травников, тот знает, о чём я говорю.
Выходя из «Приюта Вестника», я посмотрела на соседнюю гору, за которую уже ушло солнце, и подумала, что надо бы отпустить Вернона из лаборатории. И ужин скоро, и вообще… пусть в библиотеке все втроём посидят, что ли — всё лучше, чем в спальне на полтора десятка человек: мой ученик на удивление легко и быстро сошёлся с Гленном, а вдвоём они сманили в лазарет и Родрика, поскольку у того «хоть как-то получались лечебные заклинания». Он пытался было отговориться тем, что серьёзно начинал изучать в своём Круге Энтропию, но главный целитель спросил, сильно ли ему помешают эти знания, если в лазарет доставят бойцов, пострадавших от проклятий мятежников или венатори. Крыть Родрику было нечем, да и болтаться на побегушках у старших чародеев ему, как и Вернону, тоже не нравилось (особенно когда его приятель приползал в спальню чуть живой от усталости, но не жаловался, а хвастался новыми знаниями и умениями). В общем, детишки теперь держались втроём и выглядели, как моряки с потонувшего корабля, которым посчастливилось выбраться на берег — пусть не особенно приветливый, зато надёжный и безопасный. Тем более, что к целителям храмовники относились гораздо более снисходительно, чем к прочим магам…
— Всё в порядке? — спросила я, спустившись в лабораторию, где Вернон одиноко сидел над учебником Инес Арансии.
— Да, мастер. Господин Адан велел мне присматривать за перегонным кубом, но там всё в норме, капает и капает потихоньку.
— Хорошо. Сходи, пожалуйста, на кухню и попроси бутыль любого растительного масла, можно даже прогорклого, и спроси, что они хотят взамен.
— А зачем? — разумеется, не утерпел он.
— Залью маслом отходы после перегонки кровавого лотоса и добавлю немного вандальской арии, — усмехнулась я. — Один мой знакомый опасается, что великоват для своего любовника, и хочет избавить того от неприятных ощущений.
— Да? — Вернон вдруг отчаянно покраснел, но героически спросил: — А можно мне тоже немножко такого масла?
— Да на здоровье. А ещё лучше, посмотри, как это делаю я, и готовь потом сам, когда такой состав тебе понадобится. Даже запах сможешь сам подбирать, по своему вкусу — не всем мужчинам нравятся цветочные ароматы.
— И даже не спросите, кто он?
Я посмотрела на него с удивлением: парнишка был как-то слишком уж напряжён. Ждал от меня гневного осуждения однополой связи? Я вообще-то чуть не четверть века уже провела в Круге магов, где двоим мужчинам куда проще было договориться меж собой, чем пытаться пробраться мимо храмовников в женское крыло. Да и никаких проблем с нежелательной беременностью у двоих мужчин или двух женщин не было.
— Он тебя принуждает? — Вернон покачал головой. — Он груб с тобой? А если нет, почему я должна интересоваться тем, что меня никак не касается?
— Если бы не он, нас, наверное, убили бы, — неловко сказал Вернон. — Ещё и по кругу могли пустить. Ну, мне так показалось: на нас так смотрели некоторые… А потом, когда пришли в Скайхолд… Оствик далеко, туда теперь не добраться, всё чужое, все чужие, а тут хоть что-то. Хоть один человек, которому есть дело до тебя.
— Не надо оправдываться, Вернон, — как можно мягче сказала я. — От тоски и одиночества можно согласиться на вещи куда похуже, чем покровительство храмовника. Я правильно понимаю? Он не унижает тебя, не причиняет боли — намеренно, по крайней мере, — ты ему благодарен и с ним чувствуешь себя защищённым…
Он кивнул с несчастным видом. Так, кажется, лучше оставить эту тему.
— В общем, неси масло, буду тебя учить, как сделать из него качественную смазку, — приказала я, и Вернон с нескрываемым облегчением удрал на кухню.
Вернулся он с чуть ли не четвертной бутылью (старший повар сказал, что оно уже даже пахнет неприятно, не то что горчит) и полной, с горкой, миской рагу. Масло нам отдавали просто так, ибо выбросить жалко, а использовать боязно: целители — это вам не ополченцы и не эльфы-подёнщики, с ними ссориться дураков нет. Впрочем, если слухи не врут и моя милость умеет варить чего-то там от похмелья, то, если моей милости не жалко… У Вернона неплохо получалось передразнивать разных людей, а старшего повара он изобразил просто мастерски. Я повеселилась, слушая его, потом поставила нагреваться масло, а пока оно грелось, набрала в реторту кровавого лотоса, уже переработанного и подсушенного после этого, бросив туда заодно горсть не вандальской арии, а нашедшегося у Адана арборского благословения: запах у него тоньше и… сдержаннее, строже, что ли, а я всё-таки для мужчин масло готовлю. Едва ли даже Дориан Павус хотел бы благоухать приторно-цветочными ароматами, как мадам де Фер.