— Думаешь, тевинтерцы постарались?
— Уверена. Либо венатори, либо какие-нибудь правительственные агенты. Или вообще, какой-нибудь из магистров побогаче и повлиятельнее решил обзавестись рабами-магами. Потратить немного денег на организацию мятежа в пограничном Круге, потом устроить переход мятежников через границу, а на той стороне встретить дорогих гостей с ошейниками в руках: потраченные на вас денежки надо отрабатывать, дорогие мои.
Он кивнул, опять приложился к бутылке, и мы надолго замолчали, потягивая вино. Я, правду сказать, просто ждала, когда Мартин сообразит, что час уже поздний, а он словно бы хотел, но не решался что-то сказать. «Нерешительный сэр Мартин» звучит, конечно, странно, однако у меня складывалось впечатление, что он то ли не может собраться с духом, то ли не уверен, есть ли смысл говорить о том, что его заботит. Я помогать ему не собиралась, так что мы посидели ещё немного, допили вино, поболтали ни о чём и распрощались. Очень надолго, как потом оказалось.
========== Глава десятая ==========
«Инквизиция стала силой, с которой нельзя не считаться. Созовите всех союзников и отправляйтесь в Арборскую глушь, где Инквизитор со своей объединенной армией даст последний бой фанатикам Корифея. Инквизиция должна не дать Корифею найти в Глуши потерянный эльфийский артефакт, который позволит ему физически войти в Тень и завладеть ее мощью.»
В лазарет привезли нескольких Быков. Те, кому повезло больше, расхаживали по Скайхолду либо с повязками тут и там, либо просто с ссадинами и ожогами. Сам Железный Бык однако не возвращался, и Инквизитор с остальными — тоже. По крепости поползли слухи про затонувший у Штормового берега кунарийский дредноут, но что за дредноут, что он там делал, почему затонул и каким боком к этому причастны Боевые Быки, никто толком не знал (а кто знал, тот помалкивал)… В общем, болтали об этом много и разнообразно, но мне совершенно некогда было разбираться, где в этой куче домыслов и откровенного вранья зерно истины, да и желания такого не возникало — мы варили весьма сильнодействующее успокоительное. В таких объёмах, словно им предстояло опоить высшую драконицу, чтобы тупо смотрела, как разоряют её гнездо, и не вмешивалась.
Ещё мне все «мои» пять женщин-храмовниц пожаловались на головные боли. То ли они начались именно после нового варианта моего зелья, то ли случайно так совпало: мужчины никакой разницы в самочувствии не заметили, а у девочек приём новой отравы случился накануне критических дней, — совпадавших по времени у большинства, — так что головная боль могла быть вызвана обычным женским недомоганием. Особенно накануне ухода большей части храмовников куда-то в арборскую глушь: на остающихся ложилась задача обеспечивать внутреннюю и внешнюю безопасность Скайхолда не особенно большими силами, и они, остающиеся эти, заметно нервничали. Именно то, что нужно, когда тебе и без того хочется убить кого-нибудь максимально жестоким и кровавым способом (да-да, я тоже ждала женских праздников со дня на день).
Так что мне было не до кунарийских боевых кораблей. И даже тот факт, что в арборскую глушь уходили друг за другом орлесианские шевалье, ополченцы, храмовники, боевые маги, целители и, разумеется, обозы, заинтересовал меня, главным образом, потому что туда собрался и мой ученик. Родрик с Гленном отправлялись к месту подозрительного скопления венатори и красных храмовников в качестве помощников целителей (Родрик ещё и как мало-мальский энтропийщик), а Вернону, как я понимаю, хотелось вырваться хоть ненадолго из нашего подвала, нормально, на природе-почти на свободе пообщаться с приятелями, посмотреть на Орлей, где он никогда не бывал… Парень ведь, в сущности, что-то успел повидать, кроме стен своего Круга, только пока они с Родриком бродяжничали. А скитаться по лесам, шарахаясь от каждого встречного, и участвовать в военном походе — очень разные вещи.
— Отлично, — сказала я, и Вернон недоверчиво уставился на меня: видимо, он ожидал отказа и собирался долго и с чувством меня уговаривать. — Скорее всего, тебе придётся вёдрами варить над костром простые зелья для целителей, но ты всё же постарайся выцарапать по часику в день, чтобы собрать травы по моему списку.
— Арборское благословение?
— Ты его найди попробуй, это арборское благословение, — фыркнула я. — То есть, если найдёшь — прекрасно, но специально даже не пытайся, только время потеряешь. Нет, травки попроще.
Я взяла листок и набросала коротенький, в дюжину пунктов, список. Вернон пробежал его глазами, озадаченно почесал в затылке, но протестовать не решился. Только спросил осторожно:
— А если мне не хватит времени на всё это? Мало ли…
— А ты постарайся, — ласково повторила я, и он только судорожно вздохнул.
На самом деле я вовсе не ждала, что он соберёт травы по моему списку: кто ж ему даст-то? Начинающего формари целители тут же запрягут так, что ему лопушок для похода в кусты сорвать будет некогда. Но если он таки умудрится выкроить часок и нарвать хоть эмбриума или хрустальной благодати… то у него их тут же конфискуют и заставят на месте варить из них зелье от кашля и лихорадки. Зато, глядишь, поучится искать лекарственные растения и правильно собирать их, а то многие формари травы знают только в уже высушенном виде.
Сложно было представить здесь, на вершине одной из Морозных гор, что внизу по обе стороны хребта стоит позднее, но всё-таки лето. Однако представить пришлось, и я потащила Вернона покупать обувь и одежду для похода. О своём отношении к мантиям я уже говорила, тёплые ботинки и штаны купила Вернону, едва начала его учить, но в меховых ботинках бродить по орлейским окраинам, когда вокруг ни снега, ни льда? Пусть побережёт их до возвращения.
Лавочку с барахлом разной степени поношенности держал очередной гном-наземник. Меня он знал, так что всучить откровенный хлам не пытался, и мы с ним быстро подобрали для моего ученика сапоги, штаны, пару рубашек и кожаную куртку. Глядя, как я отсчитываю деньги, Вернон опять краснел, кусал губы, хмурился и бормотал, что писал вообще-то отцу…
— Ты мой ученик, — сказала я, пожимая плечами. — Мы не в гильдии, конечно, но Кругов тоже больше нет, так что впору нам с тобой типовой договор на обучение подписывать, а по нему наставник принимает на себя все расходы по содержанию ученика.
— Тогда парню повезло, что наставница у него красивая молодая баба, — хохотнул лавочник, и Вернон полыхнул румянцем так, что кончики ушей прямо-таки засветились. Сомневаюсь, чтобы человеческий мальчишка, в отличие от пожилого гнома, считал меня хотя бы мало-мальски привлекательной, но если бы я потребовала от него обычных для пары наставник-ученик сексуальных услуг… да порождения Тьмы его знают. Спит же он с мужиком под сорок и ни в одном месте не красавцем. Глядишь, и мне бы не отказал? Не знаю и проверять не собираюсь. Не интересны мне детишки в этом плане.
Словом, он ушёл с одним из последних обозов. А я, провожая его, невзначай выяснила, для чего были нужны эти бесчисленные бутыли с успокоительным: в нескольких фурах сидели с бессмысленно-отрешёнными лицами люди и эльфы в полосатых робах и в кандалах. Похоже, редклифских мятежников предполагалось бросить против красных храмовников: насколько я поняла из разговоров, красный лириум давал тем совершенно нечеловеческие силу, скорость и выносливость, но вот именно храмовничьи свои умения они то ли теряли, то ли просто забывали, потому что мозги от красного лириума отказывали быстрее, чем красные кристаллы начинали прорастать сквозь кожу. Противопоставить магам, вынужденным защищаться от вроде бы союзников, красные храмовники могли разве что физические свои таланты, вот пусть и убивают мятежников, а не солдат Инквизиции. Я даже восхитилась циничностью замысла — Кальперния и Самсон вряд ли особенно любили друг друга. Скорее всего, Корифей ещё и стравливал меж собой своих приближённых, заставляя соперничать, выслуживаясь перед ним, и стало быть, спровоцировать свару между ними было вполне реально. Если кто-то, одетый как пленный мятежник, запустит огненную стрелу-другую в самсоновских храмовников, те вряд ли станут разбираться, с чего вдруг маги Кальпернии их атаковали. Судя по рассказам и Каллена, и Мартина о Мередит Станнард, с логикой у принимающих красный лириум очень печально, а вот паранойя цветёт и колосится вовсю.