— С этим нереально справиться в одиночку, — мрачно сообщила я лорду-командору, шмякнув на его стол стопку чистовиков (и это я ещё не потащила к нему ворох тех обрывков бумаги и разномастных тетрадей, куда записывала разрозненные сведения, которые пока не могла никуда приткнуть, потому что цельной картины у меня не было… или её просто не существовало в принципе). — Нужны годы исследований, нужна целая команда, нужны десятки, а лучше сотни тех, на ком всё это, — я хлопнула ладонью по журналам, — будет испробовано… Сэр Делрин, давайте, я займусь тем, что у меня вроде бы неплохо получается — буду и дальше готовить лекарства для лазарета, а это всё подождёт тех времён, когда вы наберёте дюжину-полторы формари. Ну, хоть просто алхимиков или травников — магических способностей для работы в лаборатории или тем более в архивах не требуется.
Лорд-командор посмотрел на меня этак безнадёжно-утомлённо. На тёмной коже его лица круги под глазами были не особенно заметны, не как у блондина Каллена, но всё равно видок у него был тот ещё. Я бы ему даже посочувствовала, да только я сама уже забыла, когда высыпалась в последний раз. У меня ведь ещё и Хартия была в заказчиках, хотя в последнее время мне казалось, что гномов кто-то аккуратно придерживает. Сестра Лелиана со своими крайне обширными связями?
— Госпожа Стентон, — сказал сэр Делрин устало, — пожалуйста, потерпите ещё немного, а? Теринфаль восстанавливается, причём довольно быстро. Когда там всё приведут в порядок, вы сможете переехать туда и спокойно заняться только исследованиями, — он заметно приналёг на «только». — Помощников для вас ищут уже сейчас, но я приказал не торопиться и хорошенько приглядываться ко всем кандидатам. Кое-кто уже есть на примете. А пока могу только предложить подобрать вам секретаря, чтобы вы не тратили время на переписывание своих черновиков в журналы вроде этих. — Он придвинул мои журналы обратно ко мне и прибавил: — Пока что у нас в приоритете, сами понимаете, свихнувшийся древний тевинтерский магистр, возомнивший себя богом. Да, кстати, про архивы… в Теринфале неплохой архив, и библиотека тоже неплоха. Я пока что поручил одному учёному брату Церкви поискать там любые документы, в которых говорится хоть два-три слова о влиянии лириума на здоровье, физическое и психическое. Вы же знаете, что Церковь сама практиковала магию крови?
— Филактерии магов, — кивнула я. — Магия крови в чистом виде.
— Не удивлюсь, если какие-то опыты проводились и над храмовниками, — продолжил сэр Делрин. — Всё, что будет найдено на эту тему, вы узнаете непременно. Это ведь в наших интересах. А вообще-то, — сказал он вдруг и сгрёб журналы со стола, — дайте-ка сюда ваши записи, запру их у себя в несгораемом шкафу. — Я онемела от таких резких перемен начальственного настроения и планов, а сэр Делрин заявил: — А вы пока что действительно просто варите самое удачное, на ваш взгляд, средство из тех, что уже испробовали. Иначе, боюсь, вы просто не доживёте до поездки, потому что загоните себя в гроб непосильной работой.
— Вы очень добры, лорд-командор, — ядовито отозвалась я, провожая тоскливым взором результаты долгой утомительной работы, которые у меня нагло, по-разбойничьи, отняли.
— Да я о себе и своих людях больше беспокоюсь, чем о вас, — он не остался в долгу. — Когда мы ещё сможем найти кого-то с вашими способностями и складом ума? Займитесь и правда лекарствами, их скоро опять потребуется очень, очень много. Ну, я надеюсь, что они всё-таки потребуются.
Он впихнул мои лабораторные журналы в здоровенный стальной ящик, с лязгом захлопнул дверцу, а вот ключ в замке провернулся неожиданно мягко и легко — не иначе гномам замки заказывали. А может, и вообще сам несгораемый шкаф, не только замки.
— Идите-ка вы, Элисса, к Кабо, — сказал лорд-командор, неожиданно назвав меня по имени, — и напейтесь сегодня как следует. Считайте это моим приказом. Этот ваш парнишка сумеет сам сварить ваше снадобье?
— Запросто, — сказала я, слегка ошалев, честно говоря: до сих пор Делрин Баррис казался мне прямо-таки сверхчеловеком каким-то, неподвластным обычным слабостям и порокам. Ну… приятно видеть, что он нормальный живой человек, а не голем. Да ещё и человек вменяемый, способный войти в чужое положение.
Что ж, к Кабо — так к Кабо. Сам лорд-командор приказал, не кот чихнул. И я пошла в «Приют Вестника».
Железный Бык почему-то сидел один, угрюмый и какой-то… потерянный. Команда его расположилась неподалёку, но к предводителю своему не совалась. Я тоже не стала бы лезть к одиноко сидящему с мрачной мордой кунари, но увидев меня, он почему-то оживился и помахал мне рукой:
— О, ашкаари, посидишь со мной?
— Как бальзам? — спросила я, после короткого раздумья подсаживаясь к нему.
— Пришлось подарить остатки парням из Вало-Кас, — проворчал он, наливая мне полную кружку. — Никто из здешних алхимиков даже не слыхивал про бальзам для рогов.
— Я использовала формулу бальзама для слабых, слоящихся ногтей. Могу попробовать что-нибудь ещё.
— Слабые, слоящиеся рога? — Бык хохотнул. — Шутница ты. К тебе, кстати, наёмники-васготы не подкатывали ещё? Должны, им больше бальзам заказать некому.
— Ты думаешь, я часто бываю в местах, где ко мне можно подкатить? Это сегодня меня сэр Делрин сам отправил выпить и развеяться, а обычно я пропадаю в своём подвале, куда посторонних не пускают.
Кунари склонил рогатую башку набок, откровенно разглядывая меня.
— Да, — признал он, — развеяться тебе точно надо. Тот храмовник, который убить меня хотел за то, что мешаю вам любезничать, не вернулся ещё из храма? Каллен говорил, что оставил там самых опытных и умелых, чтобы выловили остатки Корифеевых вояк, а этот парень показался мне как раз из таких.
— Не знаю, он заходил ко мне попрощаться, и я больше его не видела.
— И даже не спрашивала, жив он или как?
Как будто у меня на это оставались силы и время! Железного Быка, впрочем, это вообще не касалось. Я пожала плечами и с ядовитой нежностью осведомилась:
— Бык, разве я спрашиваю тебя о том, как обстоят твои дела с Дорианом?
— Он в Редклифе, — сказал Железный Бык каким-то странным тоном. — Его отец приехал, и мы с Инквизитором добрых два часа уламывали этого упрямца поговорить с отцом. Просто поговорить. Ваши семьи — это так сложно, — заметил он, покачивая рогатой головой. Рога, кстати, смотрелись просто потрясающе, такие тёмные, гладкие, блестящие… просто живая реклама моего мастерства.
— Да, — машинально отозвалась я, подумав про Деррена, до сих обвинявшего меня в том, что я бросила семью ради Круга магов, — семья — это сложно. Вам гораздо проще.
— Зато бывает, — задумчиво отозвался Бык, — что тебя растят-растят, а ты вдруг понимаешь, что не оправдаешь ожиданий и что вообще тебе невмоготу. Бросаешь все, с чем вырос, и знаешь, что очень разочаровал тех, кто тебя любил. Зато бывает, что бросаешь знакомую жизнь и начинаешь все с начала, потому что больше невмоготу… Ты почему не пьёшь, ашкаари?
— Честно говоря, настроения нет, — я понюхала пойло в кружке и сделала осторожный глоток. — Ф-фу, что это?
— Как жидкий огонь, да? — ухмыльнулся он.
— Вот будет у меня чуть побольше времени, я тебе покажу, что такое настоящий жидкий огонь, а не сивуха с перцем, — проворчала я, глотнув ещё чуть-чуть. — Очищенный через уголь с серебром реагент алхимический наливается в металлическую кружку и поджигается. Новичкам разрешается закусить томатом, старички должны выпить так, иначе потеряют лицо. — Правда, до меня в таких забавах женщины участвовали считанные разы. Зато моё участие поневоле вынуждало новичков доказывать, что и у них есть яйца, не только у меня. Забава идиотская и довольно опасная, признаю’, но в серой скуке захолустного Круга магов только такие и могли прижиться.
— Это надо Глыбе рассказать, — внимательно, с интересом даже, выслушав, заметил Бык. — Гномская небось придумка? У них вечно какие-то забавы то с камнем, то с огнём, то с честной сталью, которую они мешают с веридием.