— Может, кто-то из ваших общих знакомых знает Чудова?
— Этого я не знаю.
— Спасибо, Вета. Еще раз простите за беспокойство.
Персона Николая Чудова становилась все более загадочной и интересной. Ни режиссер фильма, ни сожительница писателя с ним не были знакомы, и Алмазов общался с ним на нейтральной территории, больше никого к нему не допуская. С одной стороны, это объяснимо — Чудов, как начинающий писатель, был незначителен рядом с Алмазовым. Тем не менее тот взял его соавтором, и в этом был некий парадокс.
Оксана снова перезвонила Якимчуку и рассказала о странном соавторе Алмазова, упомянув о том, что ей при встрече показалось, что писатель чего-то очень боится. Следователь этим заинтересовался, огорчился, что она не знает года рождения Чудова, но пообещал в скором времени найти его.
Основания огорчаться были и у нее — расследование исчезновения девушек находилось в тупике и не было ни одной ниточки, за которую можно было ухватиться.
Заиграла мелодия на мобильном телефоне, и это оказался Кротенко.
— Сообщил ее родителям, завтра они будут здесь. Заберут тело Риты, чтобы похоронить на родине, — сообщил он жалобным голосом. — На душе скверно, чувствую себя паршиво. Ксана, давай нарежемся!
— Я же почти не пью, — Оксана улыбнулась непосредственности режиссера — откуда он взял, что она может согласиться на такое предложение? Ничего подобного ей никто никогда не предлагал.
— Я тебе предлагаю не пить, а нарезаться! Это совсем другое, это даже не набухаться.
— Я плохая компания для этого.
— Хоть посиди рядом, пока я не отключусь.
— Больше некому? Ирочка Рябинина, думаю, не откажется.
— Я тебе по-дружески, а ты!.. — гневно воскликнул Семен и, не найдя слов, умолк.
Оксана почувствовала, что перегнула палку с Рябининой.
— Хорошо, сейчас приеду.
Вопросов к Кротенко у нее было много, а если он выпьет, то, может, сболтнет для нее что-нибудь интересное. Напиваться с ним у нее не было намерений.
На этот раз идеальный порядок на яхте был нарушен, в кают-компании царил легкий бедлам, да и сам Кротенко, с помятым лицом и воспаленными глазами, производил тягостное впечатление. По нему было заметно, что «нарезáться» он начал задолго до ее приезда. На столике стояла наполовину опустошенная квадратная бутылка дорогущего «Джонни Уокер Грин Лейбл» и два специальных стакана для виски. Из закуски были только нарезанный лимон на пластиковой тарелке и оливки в родной жестяной банке.
— Виски будешь пить со льдом или с минералкой? — нетвердо вымолвил он.
— Я буду только вино. — И Оксана вытащила из сумки специально купленную бутылку белого вина.
Она захватила ее не только из-за того, чтобы не пить крепкие напитки, но и чтобы обезопасить себя. Ведь Кротенко с таким же успехом мог быть тем психом, которого она пытается вычислить. У него для этого имелись все возможности. К тому же он чересчур настойчиво приглашал ее напиться. Как она убедилась на вечеринке, он не страдал отсутствием приятелей и приятельниц для этого. Для чего она ему нужна? Он вполне мог разыгрывать комедию перед ней, имея свои тайные цели.
— Не возражаю, пей вино. — Семен мотнул головой и, сев за стол, налил себе в стакан на два пальца чистого виски. — Льда все равно нет, а минералка — бэ-ээ! — И он, состроив гримасу отвращения, протянул ей пустой стакан. Оксана плеснула себе немного вина, чокнулась с ним, слегка пригубила и сразу приступила к вопросам:
— Как-то странно… Писатель уровня Алмазова пишет роман в соавторстве с каким-то Чудовым, о котором ничего не известно. Зачем это надо было Алмазову?
— О-о! Ответ я знаю, — пьяно ухмыльнулся Семен. — Веня сам рассказал. Чудик, то бишь Чудов, принес Алмазову старую рукопись и этим заинтересовал его, поставив условие об их соавторстве.
— Рукопись могла быть подделкой, написанной самим Чудовым. Я книгу прочитала — она отнюдь не супер.
— События, о которых рассказывалось в рукописи, по утверждению Чудова, произошли на самом деле. Он даже предоставил Алмазову доказательства, и тот у него стал ручной, словно барашек на поводке. Или собака.
— Какие доказательства?
— Не знаю. — Семен широко развел руками. — Но Алмазов им поверил.
— Возможно, рукопись в самом деле старинная. Что из того? Роман получился, извините за прямоту, средней паршивости. — Оксана специально провоцировала режиссера, чтобы посмотреть его реакцию.