— Загадочная эта фигура, Чудов. Никто его не видел, не знает. Словно призрак, а не человек, или тень. Ему бы после издания романа и его экранизации во всеуслышание заявить о себе как писателе, а он затаился.
— Попробуй узнать в издательстве. Раз он был соавтором, значит, должен был заключить договор.
— Как я не догадалась? — хлопнула себя по голове Оксана. — Теперь скажи, кто из нас пьяный?
— Ты на меня намекаешь? Я трезв, как стеклышко, — пью виски, а оно на меня не действует, после того как увидел Риту в морге. Мы с Ритой давно знакомы, работали уже лет семь… — Он что-то мысленно прикинул и уточнил: — Нет, шесть. А кажется, что знал ее вечность.
— Все это ужасно. Надеюсь, что ее убийца не уйдет от наказания.
— Знал бы, кто он, задушил бы собственными руками!
— Ладно, пойду. Спасибо за подсказку с издательством.
Неожиданно Кротенко быстро поднялся и встал, закрывая ей выход.
— Ты обещала провести это время со мной! — Несмотря на то, что движения мужчины были четкими, язык у него заплетался. — Сейчас я организую нам прогулку по Днепру!
— Спасибо, Семен, но у меня другие планы. — Оксана попыталась пройти мимо него, но он ее обнял и ткнулся было ей в губы. Она резко высвободилась и оттолкнула его от себя.
— Ты мне очень нравишься! — продолжал Кротенко, решив не отступать от своих намерений.
— А ты мне в таком состоянии — нет!
— Что ты строишь из себя недотрогу! — Семен ринулся к ней, пытаясь снова обнять.
Оксана, перехватив правую руку, бросила его через бедро. Семен с грохотом, сметая все со стола, опрокинулся спиной на пол, между диванчиком и столиком. Оксана быстро направилась к выходу из каюты и, выйдя на палубу, остановилась. Позади нее было тихо, и она, соблюдая осторожность, вернулась назад. Семен неподвижно лежал в том же положении, в каком она его оставила.
«Он потерял сознание?» — Оксана наклонилась над ним, и в то же мгновение Семен ожил, схватил ее и потянул на себя. От неожиданности Оксана потеряла равновесие и упала на него. Узкое, тесное пространство между столиком и диванчиком мешало ей использовать какой-либо из заученных приемов. Лицо Оксаны оказалось прямо над его улыбающимся лицом. Он крепко прижимал ее к себе, лишая возможности двигаться.
— Отпусти!
— Зачем? Так хорошо, и ты уже никуда не спешишь.
— Немедленно отпусти!
— Или что будет? Ты меня арестуешь? Ты — частный детектив, и у тебя нет для этого полномочий.
Семен сложил губы, словно ожидал, что она его поцелует. Из его рта несло алкоголем, и внутри Оксаны поднялась буря. Она резко наклонилась и, прежде чем он догадался о ее намерениях, зубами впилась в его щеку. Семен завопил, отпустил и грубо оттолкнул ее от себя. Воспользовавшись моментом, Оксана поднялась. Семен, сидя на полу, растирал укушенную щеку, на которой отпечатались зубы.
— Что на тебя нашло? — обиженно поинтересовался он и медленно поднялся, стараясь держаться от девушки на расстоянии.
— А на тебя — что? — Оксана повернулась и направилась к выходу.
Семен лишь молча проводил ее взглядом.
Подобной выходки от режиссера Оксана не ожидала. Еще на вечеринке у Алмазова она догадалась, что Кротенко неровно дышит к ней, но то, что он применит для этого силу, было уже слишком!
В издательство Оксана решила пока не ехать — понимала, что там вряд ли захотят пойти навстречу частному детективу и открыть данные своего автора. Поэтому она снова позвонила Якимчуку.
— Петр Николаевич, попробуйте выйти на Чудова через издательство, которое напечатало роман.
Следователь обиженно засопел.
— Ты за кого меня принимаешь — первоклашку? Я первым делом так и сделал. В издательстве имеется совместный договор на роман с Чудовым Николаем Ивановичем и Алмазовым Вениамином Игнатьевичем, и в нем есть пункт, что все взаимоотношения с издательством и расчеты осуществляет от имени сторон Алмазов. Вот только в договоре подпись Чудова есть, а паспортные данные и его домашний адрес — отсутствуют. Девица-бухгалтер, у которой этот договор хранится, помнит, что Чудов обещал поднести паспорт позже, — с собой у него документа не оказалось, но он так больше и не пришел. Она неоднократно напоминала об этом Алмазову, а тот лишь отделывался обещаниями. Имею весьма условный словесный портрет этого Чудова, составленный с помощью работников издательства, которые его видели, — все-таки больше года прошло. Вот только для одних он показался высоким брюнетом, для других — шатеном среднего роста, а определить по их описаниям возраст вообще было проблематично: ему давали от сорока до шестидесяти пяти лет. В Киеве нашлось аж 357 Чудовых Николаев Ивановичей, входящих в эту возрастную категорию.