— Телефон в гостиной, а хозяин в спальне.
— Не смог дозвониться и прилег, как ему показалось, на минутку. Все, Оксана, не морочь мне голову. Мы люди взрослые, сами разберемся! А тебе вокруг мерещатся убийства, похищения! Не волнуйся, о результатах сообщу позже!
Выйдя из дома, она, понимая, что уже поздно, все же направилась в университетский парк, где надеялась застать «старожила». Однако, как ни спешила, на месте шахматистов расположилась большая студенческая компания с пивом. Ребята что-то весело обсуждали, то и дело сотрясаясь взрывами смеха.
Как ни пыталась Оксана проанализировать недавние события бесстрастно, только учитывая факты, внутренний голос буквально кричал: «Ты что, не видишь? Ты наступила ему на хвост, и он, извиваясь подобно гадюке, кусает куда ни попадя. Поэтому Бортников стал его жертвой и чуть не стала ты сама!»
«Кто он? — вступила в диалог с самой собой Оксана. — Что ты о нем знаешь? Он работает чисто, не оставляя ни следов, ни своих жертв. Вот только с Ритой произошла промашка, и если бы удалось узнать, чем это было вызвано, то можно было бы выйти на него. Получается, что он всегда за моей спиной, словно тень, только я его не вижу.
Его испугал мой разговор с Бортниковым, вот только чем? Не просто же так бедный старик был обречен и не дожил до следующего дня. Что мне такого сказал или мог сказать Илья Варфоломеевич, из-за чего его приговорили к смерти? Ведь все, о чем он рассказывал, относилось к прошлым событиям, отдаленным многими десятилетиями».
Оксана мысленно прокручивала свой разговор с Бортниковым, надеясь найти зацепку.
«Медиумист Василь Хома, работавший в Киевском университете до революции и в 30-е годы до ареста, репрессированный, прячущий в библиотеке тайник с перстнем и старинной рукописью. Следователь, знавший Хому с давних времен и, возможно, охотившийся за тайником, а впоследствии работавший на «Аненербе». Сидоренко, знавший о тайнике, исчезнувший бесследно во время оккупации. Похоже, эти две личности представляют особый интерес. Надо изучить последний путь Василя Хомы, из протоколов допросов выяснить фамилию следователя, который вел это дело».
И тут же она возразила себе: «Следователь Аверкий Валерьянович Гаврилюк повешен — что тебе с этого? Василь Хома расстрелян, Владимир Сидоренко, наверное, сгинул во время оккупации — тогда жизнь человеческая ничего не стоила, сотнями хватали первых попавшихся во время облавы. Единственное, что пробудило твой интерес к этим давно умершим личностям, это странная смерть Бортникова. Но ведь ты сама не уверена, что его смерть была насильственной, а не от преклонных лет и нажитых болезней! И какое это может иметь отношение к пропавшим девушкам? Ты мечешься, как слепой котенок.
Как связать в одно целое исчезновение двух девушек, смерть бывшего архивариуса, помрежа, странное поведение известного писателя и события почти столетней давности: сожжение в Бортничах ведьмы, тайник в университетской библиотеке, за которым вроде как охотилась таинственная организация «Аненербе»? Каким образом со всем этим связана фантастическая история о мифическом старце Николя Фламеле, продлевающем себе жизнь за счет жизней других людей, из дневника дворянина Шарля де Виржи? Как разыскать таинственного соавтора Алмазова — Чудова?
И к чему ты так близко подошла, сама того не подозревая, раз этот сверхосторожный преступник решился на твое похищение? Насколько сильно ты ему мешаешь и на что он способен пойти относительно тебя? Во всяком случае следует быть крайне осторожной!»
Но, как оказалось, о своей безопасности думала не только она — с ней созвонился Олег и, встретив ее, отвез домой.
Дома, закрывшись в комнате, зашторив окна и чувствуя угрызения совести из-за предпринятого ею похищения, Оксана приступила к изучению альбома Бортникова. Фотографий было немного — с десяток. Мальчик в матроске и бескозырке в окружении двух бородатых мужчин, на обратной стороне ручкой написано: 1935 год. Оксана не сразу догадалась, что мальчик — это сам Илья Бортников. На следующей фотографии была запечатлена юная светловолосая улыбающаяся девушка с дерзким взглядом, в длинном колоколообразном платье, с осиной талией, замысловатой прической под шляпкой сложной конструкции. Здесь тоже был проставлен год: Яринка,1916 год. На другом фото был молодой черноволосый мужчина лет двадцати пяти, в мундире учебного ведомства, с торжествующе-гордым взглядом. На обороте написано: «Адьюнкт университета Св. Владимира, Василий Иванович Хома, 1918 год».