Значит то свечение в саду – это был портал. То-то оно мне показалось знакомым. Никогда раньше ими не пользовалась, да и нужды не было. Дорогое и не слишком практичное занятие, к тому же на него уходит много магической силы, поэтому и пользовались им единицы. Значит, мужчина сильный маг, раз перенёс нас вместе и за один раз. Ещё и так далеко.
- Вы украли меня и перенесли в страну на соседнем континенте, - сделала вполне себе очевидный вывод, но мне кивнули, соглашаясь с ним.
- Только вам неинтересна причина такого поступка, я прав, - это был даже не вопрос, хотя вопросительные нотки в голосе слышались. – Поэтому и сделал это. Конечно, Аратон меня за это по головке не погладит, зато вы останетесь живы!
- Я жива, - вновь очевидное. Да и имя я уже где-то слышала. – Аратон?
- Я входил в свиту прибывшего в вашу страну моего правителя. Он чисто по старой академической дружбе попросил его сопроводить, но, заметив странное поведение поисковичка, - указал он на тот кристалл, что я всё ещё держала в руках, - я решил узнать, где сбой, и исправить опасное поведение магии. А нашёл вас, - получилось у него это сказать словно с придыханием. Только оно быстро было откинуто за ненадобностью. И мы вернулись к проблеме: - Но никаких чувств на это вы не выказываете. Что ж… кажется, придётся всё делать впопыхах. Времени осталось мало, да и мне потом спасибо скажете. Я очень рассчитываю на ваше понимание и благодарности, моя леди, - и так посмотрел на меня.
Я не знала, как описать этот взгляд. Жадный? Голодный? Желающий? Но что я могу такого иметь, что ему так хочется?
- Как кукла, - заметил он отсутствие реакции на его слова. – Всё ещё хуже, чем видится.
И бросился бегать среди стеллажей. Зазвенели склянки, закипели котлы. Я могла лишь наблюдать за его действиями, метаниями. Тэйнериус ругался, иногда очень даже неприлично, но в пылу работы этого не замечал.
Столько магии я в жизни не видела. Слышала, что Влустрия славиться своими магами и тягой к изучению этой стороны нашей жизни, но чтобы настолько. Хотя передо мной сейчас находился один из магистров, а просто так никого им не назовут.
В какой-то момент, стало всё равно и на его буйство. Ну бегает, ну ругается. Парочку раз у него что-то взорвалось, кажется. Но я не смотрела. Просто опустила глаза на кристалл в руках. Он был уже матово чёрным, без стеклянного блеска, что присутствовал вначале. И эта тьма в моих руках затягивала в себя. Не хотелось моргать, только смотреть и погружаться в эту пустоту, что творилась и внутри.
- Моя леди! – кажется, Тэйрениус уже не первый раз выкрикивает это. Ему даже пришлось поднимать мою голову за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Он был таким испуганным в тот момент, кажется, это чувство называется ужасом. – Нет-нет! Моя милая! Ты ещё тут! – при этом как-то немного облегчённо поцеловал в лоб. Его губы были мягче, чем виделись со стороны. И горячими. – Пей, скорее!
Отстранившись, он поднёс к моим губам какую-то бутылочку. Но я не открывала рот, не видела смысла, не желала двигаться. Что, видимо, было не очень хорошим признаком, раз мужчина тут же смачно выругался, а потом извинился и быстро приложился к горлышку сам. Только не пил, просто влил в свой рот, чтобы следом накрыть им мой.
Жидкость был приторно-сладкой и кислой одновременно, а ещё нежно-мягкой. Она бы вылилась с уголков губ, но Тэйнериус погладил моё горло, и глотательное движение получилось само-собой. Только это подобие поцелуя не прекращалось, превращаясь из подобного в реальный. Глубокий, полный чувств, по крайней мере со стороны мужчины, что не сильно-то спешил отрываться. Но пришлось.
В этом полу-греховном и практически преступном действии он не мог нормально посмотреть – сработало или нет. Схватил одной рукой мои руки, где был кристалл артефакта, а вторую положил мне на щёку, нежно поглаживая. При этом всё его внимание было на артефакте. И напряжение от ожидания выдавалось не только хмурым лицом, но в напряжённой спине, плечах и поджатых губах.
Это продолжалось до тех пор, пока камень в моих руках не начал словно наливаться светом. Постепенно, искорка за искоркой тьма исчезала, отдавая себя свету. Вместе с ним просветлялось и лицо магистра, а глаза зажигались облегчением, заполнялись нежностью.
«Всё же он невероятно красивый, хоть красота и необычна», - мелькнуло в голове. И услышав эту мысль, я вдруг осознала, что у меня начинает печь лицо, а следом запекло и в груди чем-то невыносимо щемящим и пугающим.