Он внезапно шагнул ко мне, присел и легко закинул меня себе на плечо.
– Чокнутый! Поставь меня!
– Не вопи, – подкинул, как мешок с картошкой и шлёпнул по заднице.
Мои глаза ошеломлённо распахнулись до размера блюдец.
– Басов. Это не смешно, – вымолвила сипло. – Куда ты меня несёшь?
– В машину, – бесстрастно отозвался он. – Ты хоть знаешь, кто этот Краснов? Почему ты вечно ищешь неприятности на свой… нос?
– Чего это «вечно»? – насупилась в ответ, непринуждённо болтаясь у него на плече. Кажется, смирилась. – Я за Максом третий год наблюдаю. Девушки у него нет, в грязных связях замечен не был. Нормальный.
– Нормальный? – переспросил Басов, а в его голосе послышалась сталь. – Твой брат мне потом ещё спасибо скажет.
– А Стас тут при чём, вообще?! – воскликнула, дёрнувшись.
– При том. Он за тебя переживает, – сухо отбил он и поставил меня на землю. – Не доставляй ему проблем. Не связывайся с Красновым. Он… мутный.
– Да с чего ты это взял?! – воскликнула обескураженно.
– Интуиция, – невозмутимо произнёс этот… разрушитель чужих мечт.
– Из-за твоей интуиции… я осталась без партнёра и не пойду на бал, – произнесла, фальшиво улыбнувшись.
– А ты хотела?
– Нет!
– Ну и всё тогда, – отрезал он и, распахнув дверцу своего «майбаха», затолкал меня в салон…
Некоторое время я продолжала демонстративно дуться, но мне быстро наскучило. Потянулась к панели и щёлкнула по ней пальцем, включая музыку. Но вместо ожидаемой мелодии из динамиков полился ровный голос диктора.
– Из экспериментов по восприятию мы хорошо знаем о чувствительности человеческого организма к сенсорным сигналам и — что более важно для когнитивной психологии — о том, как интерпретируются эти сенсорные сигналы...
– Серьёзно?! – воскликнула, прикрывая глаза ладонью. – Ты даже в машине это слушаешь?
– Это моя машина, – выразительно заметил Басов. – Я могу в ней слушать, что угодно.
– Не поспоришь, – согласилась неуверенно. – Но тебе самому не надоедает? В мире так много интересного… – протянула, переведя взгляд в окно. – Разве тебе не хотелось узнать что-то ещё?
– Хотелось бы. Например, что творится в твоей бедовой голове, – произнёс он невозмутимо, вынуждая меня повернуться.
– Ты как-то слишком зациклен на этом, тебе так не кажется? – прищурилась подозрительно. – Зачем ты влез в мой разговор с Красновым, а не прошёл мимо? В курсе, что уже все в универе думают, что мы встречаемся?
– Пусть думают, – не отрывая взгляда от дороги, отозвался этот бесчувственный удав. – Мне нет дела до жалких сплетен.
Я откинулась на спину кресла, недовольно скрестив на груди руки.
– И куда мы едем?
– На психологическую выставку. «За гранью страха», – поворачивая на светофоре, бесстрастно произнёс он.
В ужасе распахнула глаза и начала шарить по двери рукой в поиске ручки.
«Как отсюда выйти, вообще?!»
– Останови машину… – выпалила сипло. – И выпусти меня. Я не подписывалась на это!
– Поздно, – холодно усмехнулся Басов. – Билеты мне подарил твой брат вчера поздно вечером. Мы не можем не пойти. Ты ведь сама хотела меня отблагодарить, – произнёс, хитро взглянув на меня.
«Да он насмехается надо мной!»
– За что мне это? – простонала, сползая по сиденью.
– Уникальный проект, объединивший психологию, фотографию и аудиоподкаст, погружает посетителей в исследование глубоких чувств и мыслей о жизни, любви, страхах и общественных установках, – без запинки процитировал ненормальный, повергая меня ещё в больший ужас.
– Псих, – буркнула, отворачиваясь. Похоже, у меня просто нет выбора. И зачем только просила Стаса об услуге? Выполнил, называется. – Так, стоп. – Резко села прямо. До меня только сейчас дошёл смысл слов мажора… – А как мой брат мог передать тебе билеты? Вы знакомы?
Басов самодовольно усмехнулся.
– Долго же ты соображала.
– Не увиливай! – несильно хлопнула его по плечу, чтобы не отвлекать от дороги. Я, может, буйная, но не самоубийца точно.
– Играем частенько в покер, – не стал отпираться он. – Ночью встретились в клубе, и он передал мне билеты. Сказал, что ты просила. В знак благодарности.
Шлёпнула себя по лбу, шумно вдыхая.
– Я уже начинаю жалеть, что оказалась в той подсобке.
– Поздно, Мира. Поздно, – спокойно произнёс мажор, но мне показалось, что он как-то напряжён. – Давай так. Если тебе не понравится выставка, я больше тебя не побеспокою.
Я нахмурилась, ощутив, как в груди ёкнуло.
– А чего ты сразу в крайности кидаешься? Я не говорила, что не хочу тебя знать или общаться с тобой… – пробормотала невнятно, заметив, как парень сжал ладонями руль.
– Ты сказала, что жалеешь о нашей встрече, это то же самое.
… на безупречном лице дрогнули желваки.
– Да я же несерьёзно… – прошептала виновато. – Всегда болтаю в гневе всякую ерунду, потом жалею.
– А я воспринимаю всё сказанное людьми буквально, – ровно отозвался он. – Не умею чувствовать эту тонкую грань между «серьёзностью» и «несерьёзностью», в моей жизни нет полутонов, так же я ужасен в проявлении чувств, не умею сопереживать, поэтому изучаю психологию, чтобы лучше понимать окружающих. Сейчас у меня получается значительно лучше, но раньше… Я банально не знал, как себя вести, если у человека плохое настроение или проблемы. И всегда говорил прямо, не заботясь о чувствах других. Из-за этого меня избегали, ненавидели, а я не понимал, что сделал не так…
– Прости, – вымолвила искренне, ощущая себя скверно. – То, что я не знала о твоей ситуации нисколько меня не оправдывает. Я была поспешна в своих суждениях. Наверное, просто расстроилась из-за того, что ты помешал мне с Красновым.
– Я могу сейчас отвезти тебя к нему. Хочешь? – поинтересовался Басов, равнодушно взглянув на меня.
… внутри что-то оборвалось. На мгновение даже дышать стало трудно.
– Не нужно. Едем на выставку. – Закусила губу и отвернулась к окну…
Я часто была груба, но редко мне было настолько стыдно и неловко. Только сейчас я поняла, насколько Басов на самом деле одинок. Он окружён роскошью, дорогими машинами, людьми, которые так отчаянно рвутся на его грандиозные вечеринки, но мало кто вообще понимает его, кто задумывается о том, какой он на самом деле и как трудно ему приходится в этом мире.
И я тоже… такая же. Я ничего о нём не знаю, но посмела упрекать за чрезмерное увлечение психологией…
Выставка проводилась в галерее «Восхождение». Мы заняли место на платной парковке.
Басов подал мне руку, помогая выбраться из машины.
– Слушай… Получается, ты никого никогда не любил? – спросила, замявшись.
– Мне незнакомо это чувство, – отстранённо отозвался он и, поставив тачку на сигнализацию, жестом пригласил меня к входу.
Сдав вещи в гардероб, я сходила в уборную и сполоснула лицо холодной водой. Посмотрела на своё измученное отражение и горько усмехнулась.
– Это моя расплата за проклятый зонт.
Пригладила волосы и вышла. Басов стоял в вестибюле, с отрешённым лицом отвечая на вопросы какой-то девушки в классическом брючном костюме.