Мирон задумался, глядя вслед удаляющейся коротышке. Какая-то она… нелепая. Было в ней что-то неправильное…
Он читал Дизпенза «Развивай свой мозг», читал Выготского «Мышление и речь», Непряхина «Критическое мышление» и ещё много других похожих книг по психологии, но вот Равиканта не читал. Люби себя… Как это? Для чего? Зачем? Что изменится?
Ответов не было, но Мирон заинтересовался. В груди появилось давно забытое чувство жгучего предвкушения. Стоит лишь сделать шаг вперёд… или назад. Всё зависит от него.
Кивнув своим мыслям, Мирон шагнул под дождь и неторопливо направился к машине. Сегодня не осталось особых дел, но в этом году защита диплома, можно уже заняться им. Хотя… основной материал он собрал ещё в том году, даже титульный лист сделал.
Главный девиз по жизни – не откладывай на завтра то, что можно было сделать ещё вчера, никогда ещё не подводил.
Предстоящий бал не интересовал. Скучнее мероприятие представить сложно, да и устраивать вечеринку не особо хотелось. Не было идей, таких, чтобы цепляли и побуждали к действию. А вот съездить в клуб, сыграть пару партий в покер, можно.
Сев в тачку, Мирон написал Гордееву. Нестерова можно было не звать, они с Беловой как попугаи неразлучники, всё время вместе. Нет, Рита, безусловно интересная девушка с нестандартным мышлением и аналитическим складом ума, но чтобы проводить столько времени только с одним человеком, Мирон представить не мог.
Он и себя-то долго вынести не мог…
Выехав с территории ВУЗа, Мирон притормозил у автобусной отставки. Не специально, скорее повинуясь сиюминутному желанию.
… и наблюдал прилюбопытнейшую картину.
Пигалица, сложив зонт, забиралась в серебристый «бентли» с тонированными окнами, при этом улыбалась так, будто безгранично счастлива видеть невидимого человека за рулём.
«Но староста сказал, что у неё нет парня…», – точнее он сказал: не повезёт же тому «счастливчику», что станет парнем Калининой.
Тогда кто это? Отец? Друг? Знакомый?
Мирон неприязненно поморщился, осознав, что стоит слишком долго и становится похожим на одержимого сталкера, и поспешил объехать люксовую тачку. Нужно было срочно чем-то занять себя, но возвращаться в пустой дом не сильно-то хотелось.
Мать давно жила за границей, отец с новой женой отдельно: они счастливо растили дочь, но о Мироне иногда вспоминали. Правда, не пытались сблизить его с сестрой, наоборот старались держать Вику от него подальше.
«Он же странный, что у него в голове вообще творится?», – вспыли в памяти слова Эвелины, на которые отец никак не отреагировал. Он и сам считал сына не от мира сего. Частенько просил «перестать маяться ерундой»…
Может, и правда, хватит?.. задумался тогда Мирон и бросил всякие попытки казаться тем, кем он не является, подстроиться под окружение.
Лет пять назад ему бы очень пригодилась эта книга «Люби себя», но сейчас всё в порядке. Сейчас он в ладу с собой и давно не заостряет внимания на том, что многие его не понимают. А когда пытаются перестроить под себя, просто уходит. Прощается с человеком навсегда. Без сожалений и обид.
Нестеров был исключением. Друг со школы, которому всегда было плевать до «тараканов» в чужой голове. Он никогда не пытался кого-то изменить, исправить, навязать своё мнение и видение мира.
Белова была из той же категории людей. Она и взглядом не осудит человека за его увлечения, не подумает, что он странный лишь потому, что увлекается психологией, обучаясь на разработчика компьютерных игр.
… и снова мысли вернулись к пигалице. Накатила новая волна необъяснимого раздражения.
Мирон оставил машину в гараже, зашёл в дом и прямиком отправился в душ. Уже там, стоя под теплыми струями воды, позволил мыслям течь так, как им хотелось.
Злобную полторашку звали Мирослава. Забавно, да? Он Мирон, она Мира. Созвучные имена и такие разные темпераменты. Мирон умел давать беспристрастную оценку даже самому себе, и знал, что он истинный флегматик, в то время как коротышка являлась адской смесью сангвиника с холериком. Очень энергичная. Пылкая…
… и, судя по всему, коммуникабельная. Жизнерадостная.
Мирон и сам не понимал, зачем он расспрашивал о ней у этого Славы, когда столкнулся с ним в коридоре спортивного подразделения. Но тот первым подошёл. Почему-то решил, что Мирон знаком с Калининой и может передать ей забытую в зале сумку.
«И что я имею?», – подумал отстранённо, упираясь ладонью в кафельную плитку. – «Калининой ничего от меня не нужно. Наша встречала была случайностью. Ей всё равно, чем я увлекаюсь, она никогда не скажет, что я странный…»
Внутренности подозрительно потянуло. В груди образовался ком непонятного чувства.
«Даёшь мне его, чтобы был повод встретиться вновь? Ну я же должна буду вернуть зонт…», – вспомнились её слова на крыльце универа.
– Ещё и извращенцем назвала. Зараза…
Но лучше уж «извращенец», чем «странный». Он терпеть не мог это определение.
Выключив воду, Мирон вышел из ванной комнаты, насухо вытерся, подсушил волосы феном и оделся. Стильный костюм-тройка с галстуком-бабочкой придавал солидности…
Через час он уже сидел в vip-комнате элитного клуба за карточным, обитым зелёным бархатом столом. Официантка принесла безалкогольный коктейль, потому что от кофе уже тошнило. Есть не хотелось.
Гордеев зевал с утомлённым видом и потягивал колу.
– И почему именно сегодня? Я не выспался и не готов спустить в пустоту пару тысяч баксов, потому что тебе вдруг захотелось… А чего ты, собственно, захотел перекинуться в покер?
Мирон передёрнул плечами.
– Сегодня я повстречал одно недоразумение.
У Матвея удивлённо взлетели брови.
– Ты о девушке сейчас говоришь? Хорошенькая? – тут же оживился он.
Мирон одарил его скептическим взглядом.
– Я же говорю: «недоразумение». Я не разглядывал. Просто она…
Дверь в комнату открылась с тихим щелчком. За стол прошёл сын политика, с которым они играют уже пару лет, и новенький. Он не распространялся о себе. Всё, что было известно это его имя – Олег. Но зарекомендовал Олег себя как надёжного игрока.
– Я заинтригован, – улыбнулся Дорофеев, ослабляя ворот белоснежной рубашки. – Услышать, что ты говоришь о девушке… такое нечасто случается.
Дорофеев Стас – сын банкира, всегда проявлял вежливый интерес, но соблюдал чёткие границы дозволенного, никогда не переступал черту и не лез с советами.
– Ничего примечательного, – напустив на себя безразличный вид, отозвался Мирон, мешая напиток трубочкой. – Просто одна агрессивная пигалица назвала меня извращенцем и ничего не знает о благодарности.
– Какая интересная личность, – усмехнулся Олег, вешая пиджак на спинку стула.