К странному одинокому путнику подтянулись и другие жители деревни, но никто не решался с ним заговорить.
- Сэр, вы вернулись? – робко спросил Сэм Дойл, сынишка Саймона Дойла, жившего ближе всех к усадьбе Реддлов. Том Реддл ничего не ответил.
Жители Литтл-Хэнглтона молча проводили его взглядами.
- Он точно тронулся, - громко прошептала Дот Аткинс.
- Да хватит вам! – вдруг рассердился всегда добродушный Айен. – Пусть человек в себя придет!
- А Сесилия-то, Сесилия, - сверкая глазами, прошептала в ответ Дот Аткинс. – Сколько бедняжка из-за него перестрадала!
- Я так думаю, он не виноват, - сказал Айен Миллер. – Все эта Меропа Мракс. Она его сманила. Может, приворожила чем…
- Да бог с вами, - воскликнула Дот. – Вы еще скажете, что она ведьма.
- А кто ее знает, - вдруг необычно для себя сердито и горячо сказал Айен. – Может, и ведьма. Вы видели - он как из церкви с ней выходил, сам на себя был не похож.
- Не говорите ерунды, - воскликнула Дот Аткинс. Ее начал уже сердить этот вздор. – Она не иначе как забеременела.
Айен, привыкший уступать соседке, замолчал.
Том Реддл поднялся на холм. Тем же ровным, плавным, словно отрешенным шагом пересек уже пожухшую лужайку и приблизился к парадной двери красивого старинного дома. Поднял руку и замер на мгновение. Он помнил, что родители днем почти никогда не запирали парадную дверь, исключая зиму.
От его толчка дверь подалась. Том вошел и остановился у лестницы, ведущей наверх. Слева от лестницы была дверь в гостиную.
Том Реддл замер, оперевшись плечом на косяк, глядя на родителей. Они как раз ужинали, звенели вилки. Но отец не улыбался и не разговаривал, как обычно. Мать, с сумрачным лицом, едва размыкала тонкие губы даже для еды.
Блудный сын опустил голову и, глубоко вздохнув, шагнул в комнату.
Отец увидел его первым; вилка в дрогнувшей руке звякнула о тарелку.
- Мэри, - сказал он. – Мэри, гляди.
Миссис Реддл подняла голову.
В первое мгновение Тому показалось, что в глазах матери промелькнула целая буря чувств – неверие, смятение, радость… Но только в первое мгновение.
В следующий миг миссис Реддл опять поджала тонкие губы.
- Ты вернулся? – произнесла она.
- Да, мама, - глухо сказал Том. – Простите меня.
- Садись, - сказала Мэри Реддл. Том сел, уронив горящую огнем голову на руку. Только бы она не потребовала объяснений сейчас.
- Что это было, Том Реддл? – прозвучал над ним безжалостный голос матери. Том поднял тяжелую голову. Мать смотрела на него, сверкая глазами.
- Будь добр объяснить, - сказала миссис Реддл; даже ее волнистые седеющие волосы, казалось, гневно вздыбились. Том украдкой взглянул на отца. Тот молчал - может, осуждающе, но скорее сочувственно.
- Меня обманули, мама, - сказал Том.
- Кто? – спросила миссис Реддл. – Эта… - Губы ее сжались. – Она?
Том кивнул.
- Как? – требовательно спросила мать. – Мэри, - начал было муж. – Помолчи, Томас! –одернула его Мэри Реддл. – Она сказала тебе, что беременна? – напрямик спросила мать.
Том с огромным облегчением кивнул, радуясь, что мать сама придумала объяснение.
Глаза миссис Реддл стали огромными, губы задрожали.
- Так ты… Ты в самом деле… - прошептала она.
Том кивнул. Он был весь красный от непритворного стыда. Как, как он мог дать так себя провести…
- О боже, - дрожащим голосом прошептала миссис Реддл. – Томас…
- Что ты, Мэри? Тебе плохо? – Муж поспешно придвинулся к ней, с беспокойством заглядывая в лицо.
Страшно побледневшая миссис Реддл наконец вздохнула, словно приходя в себя.
- Иди наверх, - обморочным голосом сказала она сыну. – Мы поговорим с тобой потом.
Том медлил.
- Ты слышал? Иди наверх! – Отец метнул на него взгляд, полный уже настоящего гнева. Том поспешил наверх; несмотря ни на что, он был почти счастлив. Родители приняли его назад.
========== Глава 9 ==========
За окном начинало темнеть.
Меропа Реддл сидела одна в просторной дорого обставленной спальне, глядя в окно, подернувшееся темной синевой. Сгорбленные плечи колдуньи были почти уже не видны в темноте.
Она просидела так весь день.
Она ничего не ела, хотя ребенок внутри нее настойчиво просил есть; раз ей даже показалось, что он толкнулся. Меропа не представляла себе, когда он должен начать шевелиться. Она была бы рада, если бы он не шевелился совсем.
- Будь ты проклят, - прошептала она, не зная, к кому обращено ее проклятие, к отцу или к сыну. Сыну? Откуда ей знать, что это сын?..
Но она почему-то это знала.
Меропа наконец встала и поплелась на кухню. Серое шелковое платье измялось, волосы свалялись. Но Меропа не испытывала желания убрать их. На что, кому теперь это нужно? Кому это когда-нибудь могло быть нужно?…
Не зажигая света, Меропа поужинала холодным супом. Вяло отправляя в рот ложку за ложкой, она знала, что заболеет, если не остановится. И прекрасно. Пусть она заболеет и умрет.
Вдруг Меропа вспомнила, что этим супом ужинала позавчера с Томом. Тогда он в последний раз был ласков с ней…
Кастрюля, из которой она ела, выскользнула у нее из пальцев и с грохотом упала на пол, холодный суп залил нарядное шелковое платье. Меропа, вздрогнув от холода и омерзения, содрала с себя дорогое платье, разрывая швы. Бросила его прямо в лужу супа и, голая, поплелась в темноте обратно в спальню. Колдунья упала на кровать. Казалось, постель была еще тепла…
Меропа зарылась в простыни, спрятав в них искаженное горем лицо. Горло свело судорогой, но заплакать она не могла. Плачут даже в пустячном горе. А что делать ей сейчас?…
Меропа лежала так, без звука, без мыслей, надеясь, что никогда больше не встанет.
***
Очаровательный темноволосый молодой человек и красивая белокурая девушка, ему под стать, прогуливались по деревенской улице. Они были поглощены эмоциональным разговором; и девушка качала головой, словно уже не в первый раз отказывая своему спутнику.
- Нет, Том.
Сесилия опять качнула головой. Личико ее вытянулось и было очень серьезным; за прошедшее время она изменилась так, что с первого взгляда Том даже не узнал ее.
- Сесилия…
Том замолчал; почему-то продолжать, уговаривать бывшую невесту дальше расхотелось. Он удивлялся и себе. Теперь при виде Сесилии ничего в нем не волновалось, как когда-то…
- Вот видишь, - прозвучал рядом ее голос. – Ты ведь не любишь меня.
Том ничего не ответил. Они некоторое время шли рядом молча, незаметно удаляясь от деревни.
- Скажи хотя бы, - голос девушки вдруг ожил, так что Том невольно повернул голову. Сесилия смотрела на него с волнением. – Ее ты любил? Или… - она вдруг угасла, - ты это так…
Том молчал. При этих словах в нем должна была бы вскипеть ненависть к Меропе Мракс, но он не ощутил ничего подобного…
- Значит, просто так, - сказала Сесилия. Уголок рта дернулся, словно она усмехнулась. Том впервые почувствовал, как на сердце потеплело: он помнил эту ее усмешку…
Неожиданно Сесилия снова повернулась к нему. Лицо девушки опять было очень серьезным.
- Кроме того, ты женат, Том.
- Но ведь я…
- Да, ты не хотел, я знаю. – Сесилия потянулась к его руке, но не коснулась ее. – Однако случившегося не изменишь, Том. Да ведь ты и не хочешь на самом деле…
Щеки Тома вдруг залила краска, он поспешно отвернулся от девушки.
- Стыдишься, - голос Сесилии смягчился. – Я не сержусь… Но ведь ты знаешь…
Но Том думал не о своей измене. Глядя на эту красивую строгую девушку, он с необычайной яркостью вспоминал те неистовые два месяца, что прожил с Меропой Мракс… Это было…