Меропа с тяжелым сердцем поняла, что приворотное зелье совершенно лишило его способности думать о завтрашнем дне. Околдованный красавец-магл жил только теперешней минутой, только ею, Меропой.
Как сладко в мечтах… как тревожно наяву…
Единственной ее ценностью был медальон, захваченный из дома. Тяжелый золотой медальон на золотой же цепочке, с мелкими изумрудами – фамильная драгоценность Мраксов, единственная драгоценность, принадлежавшая лично Меропе. В магических деньгах за него, наверное, можно было выручить галлеонов десять. Сколько он стоил в магловских деньгах, Меропа не представляла.
Меропа, быстро оглянувшись, запустила руку в старый мешок, в котором хранился ее скудный скарб. Там, на дне, укутанная соломой и прикрытая рогожкой, лежала ее главная драгоценность.
Приворотное зелье в бутылке из-под вина. Меропа быстро достала бутылку и посмотрела на свет.
Немного, но убавилось…
Меропа со сжавшимся сердцем спрятала бутылку обратно. Что она будет делать, когда зелье кончится? Она не знала, где ей добыть все нужные составляющие. И даже если бы знала. На какие деньги?
На магловские? У маглов?..
Да у нее и магловских нет… Все деньги у Тома…
Она машинально сжала стеклянный пузырек в кармане платья. Хорошее розовое ситцевое платье. Похожее на то, какое было на Сесилии…
Теплые руки обняли ее за талию.
- Чем ты занята, милая?
Меропа прикрыла глаза. Том поцеловал ее в шею, вдыхая запах ее волос, словно наслаждался им…
- Можно тебя отвлечь? – дразняще прошептал он ей на ухо.
Меропа повернулась. Ее красавец-магл улыбался ей, в голубых глазах горели огоньки. Она понимала, чего он сейчас хочет.
Вдруг новая мысль поразила ее. Что делать, если у нее будет ребенок?
Том уже расстегивал пуговки у нее на спине.
Платье упало к ее ногам; Том крепко прижал жену к себе. На нем была рубашка. Меропе вдруг захотелось ощутить его прекрасное тело без рубашки, неловкими руками она стала стягивать с мужа одежду. Он застонал от прикосновения ее рук: будто она была самой желанной на свете.
Меропа закрыла глаза и позволила себе поверить в это. Она жадно ласкала Тома, будто имела на это право. А он любил ее так, будто он любил ее…
Когда Меропа уснула в объятиях мужа, ей приснилось, будто она едет рядом с Томом на серой лошади. Над ними стеной встают вязы, окружающие дом Мраксов на холме… Копыта звонко цокают по каменистой дороге…
- Какой чудесный сегодня день, Сесилия, любимая, - говорит ей Том. Он смеется, упруго покачиваясь в седле, сильный и свежий как роза.
Меропа радостно смеется в ответ. Голосок у нее как колокольчик. Тонкой рукой она отбрасывает назад прядь золотистых волос.
***
- Неслыханно, правда? – спросила Дот Аткинс соседа. Ее всегда резкий удивленно-язвительный голос сегодня звучал даже резче обычного.
- И не говорите, - сказал добродушный Айен Миллер. – Кто бы мог подумать?
- Я так думаю, она была беременна, - заявила Дот.
- Да что вы говорите! – воскликнул Айен. – Быть не может!
- Этот сын Реддлов… - Дот оглянулась и, наклонившись к соседу, зашептала. – Вы заметили, как часто он ездил в ту сторону? – Она махнула рукой в сторону дальнего холма. – Я так думаю, между ними давно что-то было.
- Между ним и ней? – нахмурившись, спросил Айен Миллер.
- Вот и мне было бы удивительно, - подхватила Дот. – Да только сдается мне, что этот Том Реддл тоже не в себе. Проедет мимо и слова никогда не скажет. – Она понизила голос до шепота. - И сами эти Реддлы странные, вы заметили?
На такое Айен не нашелся, что ответить.
- А что Сесилия? – спросил он. – Сесилия Роунтри?
- Вы не слышали? – Соседка вдруг заставила его пригнуться совсем близко и зашептала в самое ухо. – Роунтри всем говорят, что она заболела. А я так думаю, она пыталась отравиться.
- Да что вы! – ахнул Айен.
- Шшш! – зашипела Дот, прикладывая палец к губам. Хотя остерегаться было некого.
В это воскресное утро в церкви сегодня было народу вдвое меньше обычного, на улице никого, кроме Дот и ее соседа. После зловещих событий двухдневной давности Литтл-Хэнглтон странно притих.
***
Меропа проснулась поздно; она никогда раньше не могла себе позволить так поздно вставать. Даже в воскресенье, хотя Марволо и Морфин Мраксы в этот день спали почти до полудня… Она слышала, что маглы по воскресеньям ходят в церковь.
Меропа с усмешкой какого-то странного сожаления поглядела на спящего мужа.
Потом встала. Ей удалось в этот раз не потревожить его. Том только пошевелился и улыбнулся во сне.
Меропа вдруг подумала, как дорого бы отдала за то, чтобы узнать, чему он улыбается во сне… Как дорого…
Принадлежит ли этот мужчина ей на самом деле?
Меропа отправилась умываться. В магловском мире делать это было очень удобно – и в то же время очень странно; хотя она слышала, что городские волшебники у себя дома сейчас устраивают такие же ванные комнаты. Меропа с улыбкой открыла кран, в раковину ударила холодная вода.
Она поймала свое отражение в большом круглом зеркале над раковиной. Как она дома жалела, что у нее нет зеркал…
Меропа резко отвернула кран с горячей водой, и отражение заволокло паром.
Умывшись и заплетя волосы в косу, – пучок из них получался совсем жидкий, - колдунья отправилась на кухню.
При виде чудовищного приспособления, на котором маглы, судя по всему, готовили еду, она бессильно опустилась на стул. Меропа чувствовала себя беспомощной как никогда.
Вчера она, откуда только смелость взялась, затащила Тома в несколько магловских лавок, где они купили еды. Выбирала Меропа, рассчитывался Том. Шиллинги и пенсы, так назывались эти магловские деньги. И считались они не в пример легче, чем магические. Но она их даже в руках до сих пор не подержала…
Что с нею будет в этом магловском мире, если Том уйдет…
Но сейчас следовало думать о том, как прожить этот день.
Меропа быстро взглянула в сторону спальни. Потом еще раз на магловское чудовище.
Закусив губу, она вытащила из кармана волшебную палочку.
Меропа всегда плохо владела ею. И на заклинания память у нее была неважная – что верно, то верно. Колдунья криво улыбнулась. Сейчас требовалось заклинание неугасающего огня, который воспламеняет то, что желает колдун, и ничего кроме этого…
- Фламма! – произнесла Меропа, сосредоточившись как могла. Из палочки вырвалось зеленое пламя и тут же погасло.
- Фламма! – еще раз произнесла колдунья. Выпуклый лоб даже вспотел от волнения. Великий Мерлин, если сейчас появится Том…
Она перевела дух. Зеленое пламя разгорелось на полу ровным мирным огнем.
Меропа, набравшись храбрости, сунула в огонь руку. Покалывание, ничего больше. Она широко улыбнулась и вздохнула.
- Меропа! Где ты, милая?
Меропа задавила крик ладонью.
- Подожди, Том, не ходи сюда! – крикнула она прежде, чем поняла, как это неосторожно.
- Почему? Что ты делаешь?
Том появился в дверях кухни.
В широко раскрытых голубых глазах танцевало разожженное Меропой зеленое пламя.
- Что это такое? – спросил муж. Вдруг он быстро шагнул вперед, лицо было не испуганным, как можно было ожидать, но застывшим и враждебным. – Что ты творишь?
Ей оставалось только одно.
Меропа отчаянно встала перед мужем во весь рост, загораживая от него пламя. Воздела палочку.
- Забвение! – без колебаний произнесла колдунья. Меропа никогда не делала этого раньше, но взмах получился безукоризненным.