Остальная часть их армии, та, что успела войти в долину, но не дошла до зоны поражения, замерла в полном оцепенении. Их идеальный строй рассыпался. Они стояли разрозненными группами, глядя на гигантский завал и на то место, где мгновение назад были их товарищи. Я видел их растерянность, их шок, их ужас.
— Расчёт подтвердился, — сказал я в наступившей тишине. Мой голос прозвучал неестественно громко. — Проход заблокирован. Авангард противника уничтожен.
За моей спиной раздался странный, булькающий звук. Я обернулся. Генерал фон Клюге, бледный как полотно, стоял, согнувшись пополам, и его рвало прямо на сапоги. Генерал Штайнер стоял рядом, как каменное изваяние. Он не смотрел на завал. Он смотрел на меня, и в его глазах не было ни восхищения, ни облегчения. Так смотрят на колдуна, только что вызвавшего демона из преисподней.
Я снова вскинул трубу.
Шок у выживших прошёл. Их офицеры скакали вдоль групп, пытаясь внести хоть какой-то порядок в этот хаос, но их никто не слушал. Это была уже не армия, это была разрозненная толпа. Они оказались заперты как крысы в бутылке. Сзади узкий выход из долины, через который не уйти всем сразу. Впереди непреодолимый завал, а по бокам голые, идеально простреливаемые склоны. Ловушка захлопнулась, я опустил трубу и повернулся к Эрику.
— Сигнал.
Он кивнул, и над нашим командным пунктом загорелись красные файеры, оставляя в сером небе дымный след.
— Всем подразделениям «Ястребов». Огонь.
Один. Второй. Третий. С замаскированных позиций на склонах, там, где ещё вчера были лишь голые камни, ударили мои стрелки. Я навёл трубу на группу офицеров, которые на своих лошадях пытались организовать оборону у подножия завала. Один из них, в шлеме с высоким гребнем, что-то яростно кричал, указывая мечом на склоны. В следующее мгновение его голова дёрнулась назад, словно от сильного удара, а из прорези шлема брызнул фонтанчик чего-то тёмного. Он безвольно повалился из седла, и его ящер, взвизгнув, начал метаться на месте. Рядом с ним знаменосец, державший штандарт с серебряным скорпионом, вдруг согнулся пополам и рухнул на землю, выпустив древко.
Пули, выпущенные с двухсот метров, легко пробивали их хвалёную броню. Первые выстрелы посеяли в их рядах ещё больший хаос. Потеряв управление, толпа окончательно превратилась в стадо.
— Всем остальным, по готовности. Плотность огня максимальная.
И ад разверзся.
То, что началось потом, не было похоже на звук битвы. Это была работа гигантского, бездушного механизма. Сотни винтовок ударили почти одновременно, и их выстрелы слились в один непрерывный, оглушительный треск, похожий на шум горящего сухого леса.
Получив приказ, лучники герцогства быстро построились в шеренги и начали посылать один зал за другим, внося ещё больше хаоса и смерти в ряды тёмных эльфов.
Тёмные падали не так, как в рыцарских романах, красиво и картинно. Они падали грязно, нелепо, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Вот один из них, бежавший к завалу, вдруг споткнулся на ровном месте и ткнулся лицом в камни. На его чёрной спине, между лопаток, расплылось тёмное, влажное пятно. Другой, пытавшийся укрыться за телом павшего товарища, вскрикнул и схватился за горло, откуда фонтаном хлестала кровь. Третий, стоявший в полный рост, просто разлетелся на куски, когда в него одновременно попало несколько пуль. Следующий поймал сразу три стрелы, одна отскочила, остальные нашли уязвимость.
Их первая, инстинктивная реакция на обстрел была вполне стандартной для пехотинцев. Они попытались организовать «черепаху», сомкнув ряды и выставив щиты. В любой другой битве это спасло бы им жизнь. Здесь это стало их смертным приговором. Скученная, медленно двигающаяся масса тел, стала идеальной мишенью. Пули, выпущенные из наших винтовок, ломали щиты, затем броню, а затем и тело, стоявшее за ним. Несколько таких «черепах» превратились в братскую могилу на ногах.
Долина превратилась в тир. В адский, кровавый тир, где не было укрытий, не было спасения, не было надежды. Эльфы метались по этому ограниченному пространству, как звери в клетке, и смерть настигала их отовсюду. Они пытались стрелять из своих луков, но их стрелы, даже если и долетали до наших позиций, бессильно отскакивали от каменных брустверов. Они были слишком далеко и слишком высоко.