— Мортиры! — заорал я, понимая, что это наш единственный шанс. — Огонь по тварям! Всеми орудиями! Залп!
Мои канониры, оправившись от шока, начали лихорадочно работать, наводя свои орудия на новые цели. Но я видел, что это почти безнадёжно. Твари были слишком близко к завалу, почти сливались с ним. Попасть в них с такой дистанции, да ещё и по движущейся цели, было невероятно сложно.
Первые снаряды ушли в «молоко», взорвавшись на склоне завала и подняв в воздух тучи пыли. Один снаряд, ударив в панцирь монстра, отскочил от него, как мячик, и взорвался в стороне.
А твари продолжали свою работу, проход становился всё шире. Я видел, как за их спинами эльфийский командир, опустив свой рог, вытащил из ножен длинный, чёрный меч. Он поднимал его над головой, и его армия, видя, что путь почти свободен, начала перестраиваться. Они больше не паниковали, снова превращаясь в ту самую идеальную, смертоносную машину. Они готовились к атаке. К последней, решающей атаке через пролом, который для них пробивали их чудовища.
Мой гениальный план, моя хитроумная ловушка, моя великая победа, всё это на глазах превращалось в прах. Капкан, который я с таким трудом захлопнул, сейчас вскрывали, как консервную банку. И я ничего не мог с этим поделать.
Я опустил трубу, холодный пот стекал по моей спине. Я посмотрел на Эрика, на его испуганное, вопрошающее лицо. Я посмотрел на своих солдат, которые с ужасом смотрели на приближающийся апокалипсис. И я понял, что у меня осталось всего несколько минут. Несколько минут, чтобы придумать новый план. Ещё более безумный, ещё более отчаянный, чем предыдущий. Потому что если я его не придумаю, то эта долина действительно станет нашей общей могилой. Моя блестящая ловушка превращалась в широко распахнутые ворота в ад.
Глава 5
Проход в завале становился всё шире. Ещё минут десять, пятнадцать, и он будет достаточным, чтобы через него хлынула основная масса эльфийских войск. И тогда всё. Они ворвутся на наши позиции, и начнётся резня, в которой у нас не будет ни единого шанса. Моя артиллерия бесполезна в ближнем бою, а мои стрелки, какими бы асами они ни были, не смогут остановить тысячи фанатиков в рукопашной схватке.
Нужен был новый план. Прямо сейчас. Безумный, отчаянный, невозможный. Я лихорадочно перебирал варианты, но мозг, всё ещё оглушённый рёвом этих тварей, выдавал только банальности. Сосредоточить огонь… Уже пробовали. Ударить в сочленения… Их не видно под хитиновыми пластинами. В глаза… У них нет глаз!
И пока я, как зависший компьютер, пытался перезагрузиться, решение пришло само. Не из моей головы, а оттуда, со склона, где всё ещё шёл бой. Я увидел Элизабет.
Она со своей гвардией, остатками рыцарей, только что отбросила эльфов в ущелье. Я видел, как она, тяжело дыша, опёрлась на свой меч, как её люди, окровавленные, измотанные, пытались перевести дух. Но её взгляд был прикован не к поверженному врагу. Он был прикован к долине, к двум гигантским монстрам, методично разрушающим нашу единственную надежду.
Я видел, как изменилось её лицо. Усталость и облегчение от выигранной схватки сменились чем-то другим. Холодной, трезвой, почти пугающей решимостью. Она что-то коротко приказала своему знаменосцу. Тот, выслушав, побледнел, но кивнул. Затем она повернулась к остаткам своей кавалерии — тем нескольким десяткам всадников, что несли охранение в тылу и не участвовали в пешей рубке.
И я понял, что она собирается сделать. И от этого понимания у меня внутри всё оборвалось.
— Нет… — прошептал я, хотя никто не мог меня услышать. — Нет, Элизабет, стой! Не смей!
Это было чистое стопроцентное безумие. Атаковать этих тварей в конном строю… Это всё равно что пытаться таранить бронепоезд на велосипеде. Её рыцари, её великолепная тяжёлая кавалерия, превратятся в кровавую кашу за несколько секунд.
— Эрик! Сигнальщикам! Передать леди Элизабет! Приказ! Отставить! Вернуться на исходные позиции! — заорал я, понимая, что уже поздно.
Она не смотрела в мою сторону, не ждала моих приказов. Она была командиром на своём участке, и приняла своё собственное решение. Решение, которое мог принять только человек, готовый поставить на кон всё, включая собственную жизнь, ради призрачного шанса.
Она вскочила в седло своего боевого коня, который чудом уцелел в этой мясорубке. Подняла над головой свой меч, и его лезвие, поймав тусклый солнечный свет, сверкнуло, как далёкая звезда.
— За герцога! За Вальдемар! — её голос, усиленный какой-то внутренней силой, донёсся даже до меня. — За мной!