Слова подействовали. Армия, как единый, пусть и израненный, организм, вздрогнула и пришла в движение. Все расходились по своим местам, и уже через несколько минут долина снова наполнилась привычными звуками. Грохотом, пылью, матом.
Стройка. Вот как теперь называлась наша жизнь. Она не была похожа на те аккуратные, вылизанные проекты, что я видел на Земле. Никаких тебе планов-графиков, техники безопасности и профсоюзов. Это был яростный хаос, который, как ни странно, подчинялся моей воле. Вся долина превратилась в кипящий муравейник, где фундаментом служили кости, а раствором кровь и пот.
Я шёл через этот управляемый ад, и каждый шаг был проверкой на прочность. Вот, у подножия склона, бригада гномов под руководством старого Гимли священнодействовала над скалой. Они не просто долбили камень, нет, это была почти ювелирная работа. Один, самый опытный, с помощью длинного бура и тяжёлого молота проделывал в граните глубокие ровные шпуры. Другие осторожно закладывали внутрь пороховые заряды. Ни одного лишнего движения, ни одного грамма пороха сверх нормы. Они чувствовали камень, как живое существо, знали все его трещины и слабые места.
— Готово, Железный Вождь! — прохрипел Гимли, вытирая пот со лба. — Можно поджигать.
Я кивнул сигнальщику на уступе. Пронзительно, на одной ноте, взвыл рог. Этот звук был сигналом для всех в долине. Работа на мгновение замерла. Все, кто был на открытом пространстве, бросились к укрытиям, прячась за валунами и в неглубоких траншеях. Наступила короткая, напряжённая тишина. А потом земля дрогнула.
Глухой, утробный удар, который прошёл по всему телу, от подошв сапог до корней волос. Скала на том участке, где работали гномы, вспучилась, покрылась сетью трещин, и огромный, многотонный пласт гранита с сухим треском отделился от основного массива и рухнул вниз, поднимая облако каменной пыли. Идеально. Не хаотичный обвал, а ровный, почти прямоугольный срез. Гномы откололи кусок горы, как кусок сыра.
— Ювелирная работа, мастер Гимли, — одобрительно сказал я. Старый гном только хмыкнул в бороду, но я увидел, как блеснули его глаза.
А дальше в дело вступали орки. Как только пыль оседала, они, с гортанными криками, набрасывались на обломки. Эти зеленокожие гиганты были моими живыми кранами, бульдозерами и самосвалами. Они не использовали тачек или носилок, считая это ниже своего достоинства. Они просто обхватывали валуны, которые не смогли бы сдвинуть и пятеро людей, разбивали на части, а затем взваливали их на свои могучие плечи и, рыча от натуги, тащили туда, где уже кипела другая работа. Их мышцы перекатывались под тёмно-зелёной кожей, вздувались вены на шеях и руках. Это была грубая, первобытная сила, которую я научился направлять в нужное русло. Но всё же, примитивные краны уже собирались, как ни крути, голой силой не поднять тонну на плечи.
Целью орков были гигантские деревянные конструкции, которые мои мастера, под руководством Брунгильды, сколачивали у подножия склонов. Опалубка. Уродливые, грубые ящики, повторяющие контуры будущих ДОТов.
— Быстрее, зеленокожие! — командовала моя жена-гномка, стоя на одном из таких ящиков. В её руках был не топор, а циркуль и отвес. — Мне нужен бут! Крупный, мелкий, любой! Засыпайте!
Орки, не обращая внимания на её тон, с грохотом сваливали камни внутрь опалубки, заполняя её. Это была основа, скелет будущей стены. А плотью для этого скелета служила серая, невзрачная жижа, которую готовили неподалёку.
Это было сердце моей стройки. Моё главное ноу-хау. Мой «алхимический цемент».
В нескольких больших, вырытых прямо в земле ямах, работали самые неквалифицированные люди из числа новобранцев и те самые «аристократы». Под присмотром моих мастеров они гигантскими мотыгами мешали адское варево. Известь, которую мы получали, обжигая известняк в примитивных печах. Речной песок, гравий, который мы просеивали из обломков скал. И главный, секретный ингредиент, вулканический пепел, который мы в огромных количествах таскали с дальних склонов. Эта серая, пыльная дрянь, смешиваясь с водой и известью, творила чудеса. Она запускала химическую реакцию, которая через несколько дней превращала эту жижу в камень, по прочности не уступающий граниту. Бетон, уродливый, неблагородный, но невероятно эффективный.
— Готово! — крикнул один из мастеров, и работа у ямы замерла.
По его команде солдаты подбегали с вёдрами, черпали эту серую, густую массу и бегом несли её к опалубке. Там они выливали её на камни, а другие, вооружённые длинными шестами, начинали её трамбовать, уплотнять, выгоняя пузырьки воздуха.