— Брунгильда! — крикнул я, и мой голос, усиленный ветром, пронёсся над долиной.
Моя жена-гномка, которая в этот момент с яростным видом отчитывала бригаду орков за неправильно уложенный камень в опалубке, обернулась. Её лицо было перепачкано цементной пылью, светлые косы выбились из-под кожаной повязки. Она махнула мне рукой, мол, «вижу, иду», и, пнув для острастки ближайший валун, начала карабкаться ко мне на уступ.
Она подошла, тяжело дыша, и с неодобрением посмотрела на мои чертежи, разложенные на камне.
— Опять свои каракули рисуешь? — проворчала она. — Мало тебе грязи внизу, решил ещё и на бумаге её развести?
— Это не грязь, Бруна. — ответил я, сворачивая план форта. — У меня для тебя новая работа. Более важная, чем лепка куличиков.
Она фыркнула, скрестив на груди свои мускулистые руки.
— Важнее, чем стены, которые должны защитить наши задницы? Что может быть важнее? Новая модель тачки для навоза?
— Новая модель пушки, — сказал я, и её глаза, до этого насмешливые, на мгновение стали серьёзными.
Я взял чистый лист пергамента и кусок угля.
— Наши мортиры — начал я, рисуя схематичное изображение ствола. — Они хороши, чтобы ломать кости, но бесполезны, если нужно попасть в глаз. Нам нужно оружие, которое будет бить минимум на пару километров и попадать в бочку с такого расстояния.
Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего.
— В бочку? С двух километров? Ты выпил лишнего, Михаил? Даже гномий арбалет лучшего мастера не даст такой точности и на пятьсот шагов. Это невозможно, законы полёта…
— Законы можно обойти, если знать, как, — перебил я её. — Смотри.
И я начал рисовать. Я нарисовал поперечное сечение ствола и внутри него спиральные линии.
— Нарезы, — сказал я. — Они заставляют снаряд вращаться вокруг своей оси, как волчок.
— И что это даёт? — она склонилась над чертежом, её профессиональное любопытство пересилило скепсис.
— Стабильность, снаряд не будет кувыркаться в полёте. Он будет лететь полностью предсказуемо, плюс это увеличит дальность. И, что самое главное, точность, причём многократно.
Она долго молчала, водя своим коротким, чумазым пальцем по моему чертежу. Я видел, как в её голове, в этом гениальном гномьем мозгу, идёт сложнейший процесс. Она прикидывала, просчитывала, искала слабые места.
— Это… интересно, — наконец выдавила она. — Нагрузка на ствол будет чудовищной. Качество стали… та дрянь, из которой мы льём мортиры, не выдержит. Её просто разорвёт после десятка выстрелов, нужен хороший сплав с добавками… у нас есть немного в Кхарн-Думе, в старых запасах.
Она говорила уже не со мной. Она говорила сама с собой, её глаза горели инженерным азартом.
— И снаряд… он должен быть не круглым, как сейчас. Чёрт, это же целая новая технология литья! И… Как обеспечить герметичность, чтобы пороховые газы не прорывались мимо снаряда? Нужен затвор новой конструкции!
Она вскочила и начала мерить шагами наш небольшой уступ, жестикулируя и бормоча себе под нос на смеси всеобщего и кхазалида. Я смотрел на неё и улыбался. Зверь проснулся, я дал ей задачу, достойную таланта мелкой гномки.
— Вот именно, — сказал я, когда она немного успокоилась. — Поэтому я отзываю тебя со стройки. Ты мне здесь больше не нужна, с бетоном и орками справятся и без тебя. Ты забираешь своих лучших мастеров, Двалина и Оина, и возвращаешься в Кхарн-Дум в вашу подземную кузницу, это теперь твой главный проект.
Она остановилась и посмотрела на меня. В её глазах больше не было ни насмешки, ни скепсиса. Только азарт и предвкушение сложной, почти невыполнимой работы.
— Но это ещё не всё, — добавил я.
Я взял другой лист пергамента.
— Одной точности мало. Мне нужны новые типы снарядов. Новые «игрушки» для этих пушек.
Я быстро набросал схему.
— Первое. Фугасный снаряд. Тонкостенная болванка, заполненная не порохом, а чем-то более мощным. Бризантным взрывчатым веществом. Тем, что мы пытались получить в лаборатории. Оно не просто горит, оно детонирует, создавая ударную волну. Такой снаряд, попав в стену, не просто пробьёт дыру. Он её разнесёт на куски.
— Второе, — я нарисовал другую схему, — и это самое интересное. Шрапнель.
Я нарисовал стакан, заполненный маленькими шариками.
— Представь себе снаряд, который взрывается не при попадании в цель, а в воздухе, над головой у противника. За мгновение до взрыва небольшой вышибной заряд выталкивает из корпуса сотни свинцовых пуль. И они, сохраняя скорость снаряда, летят дальше, накрывая смертоносным дождём огромную площадь. Против пехоты на открытой местности… это будет мясорубка.