— Я догадывался, — усмехнулся я. — Особенно после истории с молодым Райхенбахом.
— Эта история стала последней каплей, — кивнула она. — Ты не просто унизил отпрыска одного из самых влиятельных родов. Ты посягнул на основу их мира, на их право быть выше остальных. Ты показал всем, что их благородная кровь не стоит и капли пота простого солдата. Они никогда тебе этого не простят.
Она поставила кубок и посмотрела мне прямо в глаза.
— Они затаились, Михаил, как змеи в траве. Они больше не кричат о твоём низком происхождении на советах. Это бесполезно, ты же теперь «народный герой». Они действуют умнее, под предлогом сохранения старых устоев они собирают вокруг себя всех недовольных. А недовольных много, это и лорды, чьи феодальные дружины ты распустил. И купцы, которых ты обложил военным налогом. И жрецы, которые видят в твоих машинах «дьявольское колдовство».
— И чего они хотят? — спросил я, хотя уже знал ответ.
— Твоей смерти, разумеется, — просто ответила она. — Но они не могут просто нанять убийцу. Слишком рискованно и грубо. Если это вскроется, народ их разорвёт. Нет, они действуют тоньше, ищут способ тебя дискредитировать. Уничтожить твою репутацию. Они собирают слухи. О том, что ты приносишь орков в жертву для своих машин. О том, что ты продаёшь секреты гномам в обмен на золото. О том, что твоя победа, это случайность, а на самом деле ты бездарный командир, который губит людей тысячами. Они ждут твоей ошибки, первого же поражения. И как только ты оступишься, они нанесут удар. Они потребуют у герцога суда над тобой. И поверь, они найдут и «свидетелей», и «доказательства».
Я молчал, глядя в свой кубок. Картина была ясной и безрадостной, хоть и предсказуемой. Я заперт в этой долине, строю крепость против внешнего врага, а в это время в моём собственном тылу, в столице, против меня плетут заговор. И этот враг, возможно, даже опаснее, чем тёмные эльфы.
— Мои люди в столице следят за ними, — продолжила Лира. — Но их возможности ограничены. Они могут слушать в тавернах и подкупать слуг. Но они не могут проникнуть на тайные советы, которые Райхенбах-старший устраивает в своём замке. Чтобы знать их планы наверняка, нужен кто-то внутри.
Она замолчала, и я понял, к чему она клонит.
— И ты знаешь такого человека?
— Я знаю такую женщину, — её лисьи глаза хитро блеснули. — У Райхенбаха-старшего есть слабость. Молоденькая наложница-кицуне, которую он недавно купил за баснословные деньги. Она красива, умна и очень несчастна. И она из моего клана…
Я поднял на неё взгляд. Вот оно. Игра началась.
— И ты хочешь, чтобы я помог тебе её «завербовать»?
— Я хочу, чтобы мы помогли друг другу, — поправила она. — Я получу глаза и уши в стане врага. А ты — информацию, которая, возможно, спасёт тебе жизнь. Девочке нужно лишь немного… мотивации. Обещание свободы, немного золота для начала новой жизни. И, возможно, гарантии безопасности для её семьи, которая осталась в нашем княжестве.
Она смотрела на меня в упор, и её взгляд был уже не взглядом влюблённой женщины. Это был взгляд игрока, который делает свою ставку. Она предлагала мне очередную сделку, которых становится подозрительно много в моей жизни. Опасную, грязную, замешанную на шантаже и предательстве. Сделку, от которой я не мог отказаться.
— Хорошо, — сказал я после долгой паузы. — Сколько?
Она улыбнулась. Улыбкой победителя.
— Я знала, что ты поймёшь.
Она назвала сумму. Немаленькую, но подъёмную для меня, особенно с учётом новых пожалований герцога.
— Деньги не проблема, — кивнул я. — Переправь ей через своих людей. И передай, что гарантии безопасности для её семьи я даю лично. Под моё слово барона фон Штольценбург, они останутся на моей земле, пока всё не уляжется, а потом, если захотят, смогут исчезнуть.
— Она оценит, — кивнула Лира, и в её голосе снова появились тёплые нотки. — Ты не такой, как они, Михаил. В этом твоя сила и твоя слабость.
Она подошла ко мне сзади и положила руки мне на плечи. Её пальцы начали медленно, осторожно разминать мои задеревеневшие мышцы. Это было невероятно приятно, я откинулся на спинку стула, закрыв глаза. Впервые за много дней я позволил себе расслабиться.
— Ты ненавидишь их, да? — шепотом спросила лиса, её губы были почти у моего уха.
— Я их презираю, — ответил я. — Они как плесень. Бесполезные, жадные, трусливые. Они не способны ничего создать, только потреблять и интриговать. Даже хуже… Раковая опухоль на теле этого мира.
— Тогда вырежи, — прошептала она. — У тебя хватит на это сил и стали. Я по могу тебе…