— Сломлены, это когда они выбрасывают белый флаг, барон, — холодно поправил я, не отрываясь от окуляров. — А пока они держат в руках оружие, они просто раненый, но всё ещё опасный зверь. А раненого зверя добивают, быстро и без сантиментов. Запомните это, если хотите дожить до старости.
Я смотрел, как очередной взрыв разносит в клочья небольшую группу эльфов, пытавшихся укрыться за остатками какой-то стены. Я не чувствовал ничего, ни жалости, ни злорадства. Просто удовлетворение от хорошо выполненной работы.
Именно в этот момент ко мне подошла Урсула. Она двигалась своей обычной, тяжёлой, но абсолютно бесшумной походкой. От неё пахло возбуждением, тем особым, хищным азартом, который охватывает настоящего воина перед схваткой. Она проигнорировала Эссена, Штайнера и всех остальных. Она подошла прямо ко мне и встала рядом, глядя на дымящиеся руины крепости.
— Мясо готово, — громко произнесла орчанка, и в её голосе вибрировали низкие, предвкушающие нотки. — Пора спускать волков. Мои парни уже грызут щиты от нетерпения.
Она кивнула в сторону своих орков. Они действительно больше не стояли неподвижно. Они переминались с ноги на ногу, негромко переговаривались, постукивали топорами по щитам. Их глаза горели недобрым огнём, и все они смотрели на одно и то же место, на огромную, зияющую дыру в стене. Они чуяли кровь, и этот запах сводил их с ума.
— Ещё рано, — ответил я, опуская трубу. — Посмотри.
Я протянул ей подзорную трубу. Она недоверчиво взяла её, неуклюже приложила к глазу, покрутила, пытаясь сфокусироваться.
— На пролом смотри, — подсказал я.
Она что-то прорычала и наконец поймала фокус. Замерла на несколько секунд, а потом выругалась на своём языке так сочно и грязно, что даже я, привыкший к солдатскому мату, впечатлился.
— Каменная каша, — выплюнула она, возвращая мне трубу. — Ты сделал дырку, но забыл про дверь.
Она была права, пролом, который со стороны казался удобным входом, на самом деле был ловушкой. Огромные, многотонные глыбы чёрного камня, обломки стены, всё это было свалено в одну хаотичную, непреодолимую кучу. Угол наклона был слишком крутым. Поверхность была нестабильной. Попытаться штурмовать это в лоб, особенно в тяжёлой броне, означало переломать ноги ещё на подходе. А уцелевшие стали бы отличной мишенью для тех, кто засел в руинах.
— Я не забыл, — спокойно ответил я. — Это был следующий пункт плана.
Я повернулся к Эссену, который всё ещё пытался справиться с приступом тошноты.
— Барон, будьте любезны. Артиллерии. Сменить цель. Цель завал в проломе. Снаряды фугасные. Сделать пологий, удобный для подъёма пандус.
Эссен уставился на меня, как на привидение. Его мозг, воспитанный на идеях «героической атаки» и «честного боя», отказывался переваривать услышанное.
— Командир… вы хотите… использовать пушки… чтобы… построить дорогу?
— Именно, барон. Я хочу, чтобы мои солдаты вошли в эту крепость по удобному пандусу, а не карабкались по скалам под стрелами врага. Вопросы есть?
Вопросов не было. Эссен, качнув головой, как будто отгоняя наваждение, бросился к сигнальщикам.
Урсула смотрела на меня с новым, странным выражением. В её глазах плескалась смесь недоумения, раздражения и… уважения.
— Ты странный человек, Михаил, — пробасила она. — Ты ломаешь стены, чтобы потом строить из обломков лестницу. Ни один орк до такого бы не додумался. Орк бы просто полез напролом, даже если бы пришлось грызть камни зубами.
— Поэтому орки и не командуют артиллерией, — усмехнулся я. — У каждого своя работа. Твоя грызть глотки. Моя сделать так, чтобы ты могла с максимальным комфортом до этих глоток добраться, не сломав себе шею по дороге.
Она хмыкнула, но спорить не стала. Она просто встала рядом со мной и начала смотреть, как мои «Молоты» приступают к самой необычной инженерной задаче в их короткой жизни.
Первый снаряд, выпущенный из крайнего левого орудия, ударил в самую вершину завала. Взрыв был не таким оглушительным, как предыдущие. Он был точечным, выверенным. Огромный валун, венчавший груду обломков, подпрыгнул, как мячик, и с грохотом скатился вниз, увлекая за собой поток более мелких камней.
— Неплохо, — прокомментировал я. — Но нужно ниже и правее. Эссен, передай.
Следующий снаряд ударил точно по моей наводке. Ещё один взрыв. Ещё тонны камня сдвинулись с места, осыпаясь и формируя более пологий склон.
Это была кропотливая, ювелирная работа. Мои артиллеристы, до этого работавшие на уничтожение, теперь превратились в скульпторов. Каждый выстрел был как удар резца, отсекающий всё лишнее, формирующий нужный мне рельеф.