Мои стрелки, до этого ведшие беспокоящий огонь с дальней дистанции, сорвались с места. Они бежали не толпой. Перебежками, от укрытия к укрытию, прикрывая друг друга. Дисциплина, которую я вбивал в них месяцами, работала как часы. За какие-то две-три минуты они преодолели простреливаемое пространство и достигли подножия разрушенной стены, укрывшись в «мёртвой зоне» под ней.
Эльфы заметили их слишком поздно. Несколько магов попытались перенести огонь на них, но тут же получили ответку. Теперь расстояние было минимальным.
— Первая рота! Залпом по магам на северной стене! Огонь!
Сотня винтовок рявкнула почти одновременно. Магический щит, который до этого выдерживал одиночные попадания, лопнул, как мыльный пузырь, под этим концентрированным ударом. Тела в тёмных балахонах, разрываемые на части стальными болтами, посыпались со стены, как спелые груши.
Урсула поняла мой манёвр мгновенно. Снова раздался её приказ.
— Щитоносцы! К людям! Прикрыть!
Несколько «черепах» тут же развернулись и, не обращая внимания на эльфов во дворе, бросились к пролому, где уже скапливались мои стрелки. Они встали живой стеной, прикрывая моих людей от огня с уцелевших участков стены.
— Второй и третий взводы! На стены! Зачистить площадки! Остальным огонь по окнам цитадели и казарм! Подавить любую активность!
Мои солдаты начали подниматься по внутренним лестницам крепости. Щитоносцы-орки прикрывали их, принимая на себя редкие стрелы и заклинания. Через несколько минут мои стрелки уже были наверху, на тех самых площадках, откуда маги вели свой смертоносный огонь. Началась короткая, жестокая резня. Винтовочный выстрел в упор, удар мечом или топором… Эльфы, не ожидавшие такой наглости, не успели оказать серьёзного сопротивления.
А внизу, во дворе, основная масса моих стрелков, выстроившись в шеренги, вела методичный, беглый огонь по донжону и уцелевшим зданиям. Пули выбивали каменную крошку из бойниц, не давая лучникам высунуться, влетали в окна, заставляя тех, кто был внутри, прижиматься к полу.
Я опустил трубу, двор был почти наш. Орки, освободившиеся от магического обстрела, с удвоенной яростью довершали зачистку. Их рёв смешивался с грохотом винтовок. Моя армия, моя странная, собранная из несовместимых частей машина, работала. Я снова посмотрел на цитадель. Она молчала, затаившись, как раненый зверь в своей берлоге. Но я знал, что это затишье перед последней, самой кровавой схваткой. И у меня уже был план, как превратить эту берлогу в могилу.
— Эссен, — позвал я. — Отправьте гонца к генералу Штайнеру, пусть готовит своих людей. Рыцарей. Скоро их выход, пусть разомнутся. Им предстоит тяжёлая работа.
Эссен удивлённо посмотрел на меня.
— Рыцарей, командир? Но… орки…
— Орки сделали своё дело. Чтобы выковыривать врага из узких коридоров и винтовых лестниц цитадели, нужна не кувалда, а скальпель, пусть и затупившийся. Это шанс показать, на что способно их хвалёное фехтование в деле. Другого в ближайшее время не будет, иначе вглубь пойдут смешанные группы орков-щитоносцев и стрелков. И вообще, мне не нравится местная архитектура, может, стоит всё снести к хренам и построить заново, как считаете, Эссен?…
Глава 15
Я опустил подзорную трубу. Воздух, до этого вибрировавший от непрерывной канонады, казалось, превратился в вязкий, густой кисель. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Она давила на барабанные перепонки сильнее, чем грохот моих «Молотов». В ушах звенело, а во рту стоял стойкий, горьковатый привкус пороха, смешанный с запахом крови и озона. Война на мгновение замерла, взяла паузу, чтобы перевести дух.
Двор крепости, ещё час назад бывший образцом чуждой, но строгой эльфийской архитектуры, теперь представлял собой филиал ада на земле. Он был перепахан воронками от фугасных снарядов, завален обломками камня и дерева. И повсюду, как жуткий, уродливый узор, были разбросаны тёмные, неподвижные тела. Мои орки, чья ярость наконец нашла выход, методично прочёсывали руины. Звуки короткой, жестокой резни, хриплый рёв, лязг стали, влажный, чавкающий стук топора, входящего в плоть, постепенно стихали, сменяясь довольным, утробным урчанием хищников, закончивших охоту. Они добивали раненых, снимали с трупов ценные трофеи, оружие, доспехи, какие-то амулеты. Работа грязная, но необходимая. Мёртвый враг — хороший враг, а раненый враг, который может воткнуть тебе нож в спину, худший из всех.
Мои «Ястребы» уже закрепились на стенах, взяв под контроль ключевые точки. Их огонь тоже стих, стрелки стояли на позициях, осматриваясь, их лица были спокойны, но сосредоточены. Они сделали свою работу и теперь ждали следующего приказа.